Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Пылающее сердце

Антиковидные плакаты

Мой маленький вклад в общую борьбу с болезнью

Открываю сегодня Инстаграмм, а там такой очень трогательный момент: человек создал красивый по дизайну плакат "Вход только в масках" и предлагает всех его для бесплатного скачивания. Такой бескорыстный небольшой вклад в общую борьбу с пандемией. И я подумал: вот только критикую, а чем я помог людям в этот трудный момент? И решил создать бескоростны (т.е. безвозмездно!) для скачивания и распространения небольшую серию антиковидных плакатов. Возможно, они не совершенны, наверное, далеко не идеальны. Но смею вас уверить - я очень старался. Скачивайте, пользуйтесь, вывешивайте на дверях магазинов и автобусов. Мне не надо ни копейки за это.



[Spoiler (click to open)]








Пылающее сердце

День Победы в условиях разгрома

Что отмечают наши граждане 9 мая?




Пока история не закончена – ни одна победа не бывает окончательной. Все течет и все меняется. Вы знаете же что такое Компьенский вагон?

Вагон был выпущен в 1914 году компанией Compagnie Internationale des Wagons-Lits в Сент-Дени как вагон-ресторан, был переоборудован в штабной для французского маршала Фоша.  И именно в этом вагоне французский 11 ноября 1918 года на станции Ретонд, была принята капитуляция Германии. Вагон стал символом победы Франции, торжества французского духа.

История маленького вагончика и мстительных нацистов. История, Вагон, Железнодорожные вагоны, Первая мировая война, Вторая мировая война, Видео, Длиннопост, Нацисты

[Spoiler (click to open)]

С 1920 по 1927 год вагон демонстрировался в Париже возле Музея Армии. 11 ноября 1927 года был открыт мемориал в Compiègne с музеем-вагоном и памятником маршалу Фошу, который подписывал капитуляцию.

История маленького вагончика и мстительных нацистов. История, Вагон, Железнодорожные вагоны, Первая мировая война, Вторая мировая война, Видео, Длиннопост, Нацисты

История маленького вагончика и мстительных нацистов. История, Вагон, Железнодорожные вагоны, Первая мировая война, Вторая мировая война, Видео, Длиннопост, Нацисты

Можно было думать, что это памятник Победе на все времена…

А потом началась Вторая мировая война. В июне 1940 года случился довольно-таки позорный разгром некогда победоносной французской армии.

Но немцы ничего не забыли… Компьенский вагон н по непосредственному приказу Адольфа Гитлера был извлечён из этого здания, для чего пришлось взорвать стену.

История маленького вагончика и мстительных нацистов. История, Вагон, Железнодорожные вагоны, Первая мировая война, Вторая мировая война, Видео, Длиннопост, Нацисты

Желая унизить Францию, Гитлер настоял, чтобы подписание капитуляции Франции перед Германией состоялось именно в нём.

История маленького вагончика и мстительных нацистов. История, Вагон, Железнодорожные вагоны, Первая мировая война, Вторая мировая война, Видео, Длиннопост, Нацисты

Спустя два дня после подписания перемирия, 24 июня 1940 года, вагон был доставлен в Берлин, где в течение недели был выставлен на всеобщее обозрение у Бранденбургских ворот. И он стал символом победы Германии, торжества немецкого духа…

История маленького вагончика и мстительных нацистов. История, Вагон, Железнодорожные вагоны, Первая мировая война, Вторая мировая война, Видео, Длиннопост, Нацисты

Что мы отмечаем сейчас 9 мая? Победу? Но Победа была в 1945 году. Потом было много еще чего, а в итоге последовала капитуляция и уничтожение СССР. И был установлен порядок, тотально враждебный советскому. Можно ли сейчас, как ни в чем ни бывало праздновать Победу, не понимая, что празднуем мы ее в условиях полного разгрома? К тому же мы сейчас оказались в очень специфических условиях, которые некоторые комментаторы прямо называют оккупационными и торжеством нового фашизма. Зверь вернулся, а от плодов той Победы, на алтарь которой были положены миллионы жизней, - не осталось ничего. Это хотя бы осознается?

Пылающее сердце

Дрессировка

Значение духовной культуры ношения медицинских масок в деле воспитания лояльного электората.



Волгоград - очень своеобразный город, он самый протяженный в России, вытянувшийся вдоль Волги на 90 км. И понятно – какое значение в таком городе играет транспортное сообщение. И вот начался весь этот коронавирусный кошмар… Отменили все маршрутки, а поездки автобусов ограничили – 3 часа утром (с 6 утра и до 9) и 3 часа вечером. Ну и понятно, что началось. «Блокнот» опубликовал мнение политтехнолога Андрея Миронова: «Люди должны в переполненных, как в Волгограде, автобусах добираться до работы, потом смену работать в больших коллективах!»
Волгоградский общественник, руководитель регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Валерий Котельников заметил автобусы, набитые битком. Котельников задался вопросом, «в чем смысл запрета всего городского транспорта в часы пик?»…
[Spoiler (click to open)]
У меня старая мать живет в соседнем районе, ей постоянно нужна помощь. Мотаюсь к ней через день, машины у меня нет. Как добираться? Пешком? Ну и на автобусе – это час езды. Как хочешь, так и выкручивайся… Но через некоторое время автобусы стали ходить весь день. Полегчало. На майские праздники их движение вновь резко сократили. И началось. «5 мая, около 16:45 жуткая давка в автобусе № 77 в Волгограде была снята на видно неравнодушной жительницей города. Как пишет «Блокнот Волгограда», картина кошмарной давки в переполненном до отказа пассажирском автобусе, следующим по маршруту № 77 в Волгограда попала на видео».
Я поехал к матушке 4 мая. Стоял на остановке больше часа – ничего. Народ собралось много. Подумал – может конкретный маршрут не ходит? Перебрался на другую остановку, где ходит другой номер автобуса – та же история, стоит уже толпа. Наконец автобус приехал, примерно через полтора часа ожидания. Толпа ломанулась в него – а он и так переполнен! Я успел кое-как протиснуться. На улице летняя жара, люки в автобусе закрыты, стоим уткнувшись друг друга, потеем, пытаясь дышать. А дышать нечем.
На остановках полно людей и автобус перестал на них останавливаться – куда народ пускать? Это значит, что последующие рейсы тоже пошли набитые.
И это все называется – борьбой с эпидемией. Это все сделано, якобы, только с одной целью, чтобы предотвратить заражение людей!
Я не буду обсуждать – что такое коронавирус, есть он или нет, насколько опасна болезнь. Что делает власть? Что она такое вытворяет?
Другая тема – масочная. Не буду нести отсебятину, а приведу подборку информационных сообщений.
Вот информация от 3 апреля: «ВОЗ объявила медицинские маски не спасающими от коронавируса. Медицинские маски не гарантируют защиту и не требуются здоровым людям. Об этом заявил официальный представитель Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) Тарик Язаревич, передает РИА Новости. «Наша позиция не изменилась (...). Те люди, у кого есть симптомы, должны носить маски для защиты других. Также те люди, которые ухаживают за больными, к примеру дома, должны носить маски», — сказал он. Язаревич подчеркнул, что сама по себе маска не спасет от заражения коронавирусом».
Сказано совершенно определенно: маска не спасает от заражения.
Сообщение с РБК от 17 апреля: «МЧС посоветовало не носить защитную маску на улице. «Маска уместна, если вы находитесь в месте массового скопления людей, в общественном транспорте, а также при уходе за больным, но она нецелесообразна на открытом воздухе. Во время пребывания на улице полезно дышать свежим воздухом и маску надевать не стоит», — пояснили в МЧС».
А вот сообщение от 18 марта: «Медики назвали ношение масок против коронавируса бесполезным и даже опасным. Врачи заявили, что ношение масок и перчаток в целях защиты от коронавируса не только неэффективно, но и небезопасно. По словам экспертов, такие меры профилактики могут лишь поспособствовать распространению заболевания».
Еще раз подчеркну: сказано, что ношение масок и перчаток не только бесполезно, но и небезопасно.
Сообщение от 1 мая с РБК: «Власти Подмосковья «строго рекомендовали» жителям с 1 по 11 мая ношение масок или других средств защиты органов дыхания в публичных местах. С 12 мая масочный режим в местах общего пользования станет обязательным».
Вот еще: «Губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов распорядился о введении в городе с 30 апреля всеобщего масочного режима. Для этого внесены соответствующие изменения в постановление Смольного №121, сообщает телеканал «Санкт-Петербург».
Материал с сайта bankstoday.net от 5 мая: «ВОЗ не рекомендует носить маски здоровым людям для защиты от заражения коронавирусной инфекцией, но власти уже более чем 50 регионов ввели или в скором времени введут у себя обязательный масочный режим. При этом масок в аптеках нет и вряд ли они там появятся.
Среди минусов масок – при намокании от дыхания они теряют свою эффективность и становятся рассадником инфекции, поэтому менять их нужно каждые 2 часа. Правильно снимать их сложно – нельзя касаться внешней стороны, снимать маску можно только за резинки и сразу укладывать в герметичный пакет, после чего мыть руки с мылом».
А вот интересный материал с «КП» от 17 марта – фрагмент интервью с Геннадием Онищенко:
«- Всюду сейчас публикуют инструкции, как правильно надевать маски. А их нет в аптеках. Как вы это объясните?
Геннадий Онищенко: - Так вот, это говорит о том, что наша промышленность на сегодняшний день может всего лишь делать один миллион масок. Что крайне мало даже для нашего немногочисленного населения, для нашей огромной страны. Причем она (эта самая промышленность. - КП) делает маски практически на китайском сырье.  И это значит одно, что наш бизнес… даже если мы сейчас дадим им деньги, они все равно не будут делать тот объем, который нужен. Мы одного миллиона сшить не можем. Мы от народа совершенно правильно просим, требуем и говорим о том, что мы должны привить культуру ношения масок, что это является неотъемлемой частью общей духовной культуры. А обеспечить это не можем».
Власть требует от граждан обязательного ношения масок, но обеспечить ими не в состоянии. Для решения такой задачи нет технических возможностей. При всем желании – просто нет. И речь идет не о создании сложной техники или медицинского препарата, а о кусочке тряпочки с двумя завязочками. И даже то, что каким-то образом выпускают – делают из китайского сырья. Мы даже в этом зависимы теперь от импорта. И делаем скорее всего на импортной же технике. Замечательный итог путинского «вставания с колен»?
Онищенко производил впечатление неглупого человека. Но… что за чушь он несете о прививании «культуру ношения масок»? Что это за бред? Почему маска «является неотъемлемой частью общей духовной культуры». Онищенко заболел? У него осложнение на мозг?
У меня относительно всего этого безумия есть свои субъективные и, наверное, глубоко ошибочные суждения. В позднем СССР появились признаки неблагополучия внутри советского общества. Одним из таких признаков была «дедовщина» в армии. Мне-то повезло, я служил в штабе полигона Байконур, и в нашем взводе обслуживания штаба не слишком могли «деды» разгуляться. Но вот ребята, с которыми я учился в институте, рассказывали разные истории. Например, о том, как «молодых» заставляли мыть пол огромной казармы носовым платком. Или заниматься каким-нибудь заведомо бессмысленным делом: висит фотка генсека с растрепавшимися волосами, подзывают «молодого» и говорят: «Видишь, как нехорошо – у генсека с прической беда. Приведи ее в порядок». И стоит новобранец и пальчиком приглаживает волосы на фотке…
Подобные штуки – это не просто удовлетворение садизма, на самом деле это такая технология власти, ломки человеческой воли. Известно, что в немецких концлагерях заставляли заниматься заведомо бессмысленными делами, например, перетаскиванием камней с места на место. Труд и так бывает тяжел, но одно дело, когда ты строишь стену и видишь, что твои усилия вложены в какой-то рациональный проект, а другое – пытка бессмыслицей. От этого человек надламывается и теряет волю к сопротивлению.
Так вот: я подозреваю, что многие так называемые «антиэпидемиологические мероприятия» нашей власти носят подобный воспитательный характер. Особенно важно, что они, как правило, еще и подчеркнуто незаконны. Ведь не существует закона обязывающего гражданина РФ носить маску, тем более в отсутствии ЧП. Но в этом особая прелесть: продемонстрировать полный произвол заставляя быдло… пардон, «электорат» делать под угрозой штрафа разные бессмысленные трюки. Завтра могут объявить, что для борьбы с коронавирусом всем мужчинам полагается ходить с расстегнутой ширинкой. Или вообще без штанов. А появившихся в штанах – будет штрафовать полиция. И пока чернь еще дергается и пытается апеллировать к здравому смыслу и к закону – она еще недостаточно воспитана, выдрессирована. А надо раз и навсегда всю эту дурь выбить, чтобы эти … хе-хе… граждане России поняли: они ходят на этом свете и дышат воздухом не потому, что их мать родила или они имеют такое право, а лишь потому, что хозяин, господин позволил это сделать. Пока что позволил… И что каждый находится в крепком, надежном кулаке. Так что не бякайте тут!
Пылающее сердце

Родина




Угасший свет.

На улице удивительный мартовский декабрь... Или декабристкий март... Меня вполне устраивает эта внезапная «почти-что-весна» посреди зимы. На балконной двери сидят пробудившиеся, жирные сизые мухи. Это в конце декабря! Сирень сдурела и набила зеленые почки. Еще немного тепла и распустится. Но самое главное - вместо всегдашней зимней серости, мглы, когда не видишь дневного света по полгода, вдруг по странному капризу природы, по Божиему промыслу облака разошлись и во всем великолепие предстало голубое небо пронизанное солнечным сиянием... Это так прекрасно, что грех сидеть дома, и вот я иду прогуливаться, сознательно бессистемно, выбирая солнечные стороны улиц. Мне кажется, что вороны, скрывают какую то мудрую тайну, пытаюсь вступить с ними в диалог, но они в гордом молчании посматривают на меня...
И когда идешь так бессистемно, бесцельно и неторопливо, то в голове так же бессистемно и неторопливо складываются какие-то слова, фразы, монологи - ни к кому и в никуда... Например, о том, что когда все утрачено, то остается одна добродетель - искренность. Когда отпадает сама необходимость красоваться и придумывать приличные глупости, а можно только пристально взглянуть на все как есть и может быть подивиться.
Я бреду в каком-то странном пространстве… ходил здесь много раз и дома, и улицы знакомые, но и бесконечно чужие. С годами это чуждость только усиливается. Что это такое все? Это чужбина, место отчуждения. Город, в котором прожил всю жизнь, как чужбина... Чужие безнадежные здания, торгушки, вывески... И какая-то тоска вялой жизни шевелится в окнах. Чуждые безумные пространства...
[Spoiler (click to open)]«Пикник» поет:

Я не могу этот город любить,
Пусть будет сердце из чистого льда.
И то, что зовут они кровью, только вода.

О, как много погасших огней,
Как много рук, что нельзя согреть.
Так мимо, мимо, мимо, мимо, мимо скорей!


Мимо, мимо скорей, туда, где можно вздохнуть полной грудью.
Мне однажды приснился сон: я ехал на маршрутке и уснул (уснуть во сне - каково!). Когда я выскочил из нее, то понял, что проехал свою остановку. Шел по незнакомой улице, с чужими домами и никак не мог понять, где оказался. Но когда взглянул на небо и увидел незнакомые светила и планеты, то понял, что заехал слишком далеко и это не наш мир...
Странное ощущение, что я заблудился и ошибся комнатой преследует меня всю жизнь.
Я очень часто в окружающем не распознавал Родину, но я всегда чувствовал ностальгию – по какой-то покинутой, скрытой Родине.
Родное проверяется расстоянием, разлукой. В первый год службы армии, в самые сложные времена адаптации, я с удивление понял, что тоскую не по своему городу, а по Ахтубинской пойме. Мы с родней приезжали к знакомым, в умирающий хутор, вниз по Волге на «Ракете». И я брал палочку, чтобы отпугивать змей в траве, искать грибы, и отправлялся в долгие прогулки по тропинкам - в удивительной симфонии лесной тишины, не нарушаемой человеческим шумом. Именно туда меня и тянуло в разлуке. И это было родным, а не  удушливые пространства города.
Мне понятно языческое поклонение деревьям, священным рощам. В своих прогулках я однажды забрел в старую тополиную посадку, где высокие деревья стояли рядами, и вдруг словно бы оказался внутри готического собора с высокими колоннами. И испытал подобие священного восторга.
И мне понятно языческое преклонение перед Солнцем. Когда после долгих пасмурных дней, светило является в разрывах тучах то опять же испытываешь священный восторг. А на закате начинается целая мистерия света и цвета, всего касается удивительная солнечная позолота... Это родное. Сквозь это просвечивает Родина. Она не данность, не всегда явлена, она сокрыта. И иногда словно бы является в виде такого сияния, просвечивания. Такое сияние иногда открывается в человеке, и тогда познаешь его глубину и родство. Такое сияние обнаруживаешь в книжке, оно отзывается в глубинах души, там поднимается что-то смутное, близкое... Кажется еще немного и все вспомнится и взорвется восторгом забытого счастья.
Николай Гумилев пишет в "Заблудившемся трамвае":

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет...


И мне кажется, что наша Родина - это "оттуда бьющий свет". И эту, земную Родину можно принимать, если сквозь нее просвечивает это иной свет. И историю можно принимать, если сквозь нее пробивается этот иной свет. А если его нет то, что тогда нам история? И чего она стоит? И если угас в России этот иной свет, то к чему она?
Клюев пишет:

…Ужель погас над Россией
Сириновый полет?!


А если угас, то не все равно ли что будет с этими мертвыми, бессмысленными пространствами?
Пылающее сердце

Пять дней на море

День отъезда 7 июля оказался очень длинным. Чтобы спасти от засухи свои и без того замученные растения на даче, пришлось встать ранехонько и смотаться туда для полива – это все-таки давало им какой-то шанс выжить. Мечтать о таком подарке природы, как дождик – не приходиться. Раньше на Руси июль называли червенем - от плодов и ягод, которые, созревая в июле, а еще «грозником» - от сильных гроз. А еще его можно с полным правом назвать «засушенцем».
И вот, после всех последних приготовлений, мы, наконец, окончательно упаковываем чемоданы, а позднее начинаем пробираться к вокзалу.
Бородатый нищий в подземном переходе бормочет нам: «Всех благ, удачи!» Как такому не подать денежку? Тем более, что удача нам действительно не помешает. По злой иронии мы купили билеты на поезд №13, а день возвращения тоже пришелся на 13 число.
Я говорю жене:
- Давай, может быть, постараемся полюбить это число?
Она отвечает:
- Лучше просто игнорировать.
- Ну, так не получиться, чтобы что-то пересилить надо проявить противоположную силу – не страх, а любовь.
…В здании вокзала душное адище: перед табло со временем прибытия поездов толпа народа, все с рюкзаками, тележками и чемоданами, невозможно не пройти, не пошевелиться. Шум не дает разобрать половину слов диспетчера. В конце концов выясняется, что наш поезд задерживается.
- Поезд идет от Саратова, что там могло с ним случится на этом отрезке? Машинист напился?
Мы маемся. Пытаемся пристроится на лавочках, стоящих на перроне, но чувствуем себя яичницей на сковородке. Рядом – в тенистом уголке раскинулся цыганский табор: на постеленном прямо на асфальте покрывале спят дети. Цыганки что-то говорят им по своему: «Золотко, тыр-дыр-дыр».
Мы ищем тенистый уголок, наконец, пристраиваемся на подоконнике вокзала, который немного закрыт от палящих солнечных луче. Думаю: «Неужели ни кому не пришло в голову, что неплохо бы устроить на перроне какой-нибудь навес?»
Наконец, наш скорый поезд №13 прибывает с опозданием более чем на час. И вот мы в вагоне. Я смотрю на суету на перроне уже несколько отстраненно, как человек вырвавшийся из нее. Воробьи скачут по раскаленному асфальту с раскрытыми от жары клювами.
И вот мы отправляемся – в 18.05, хотя по расписанию должны были уехать в 16.50.
Нам попалась разговорчивая попутчица, она признается: «Не люблю Волгоград – климат здесь сухой, в городе шум, грохот…»
Боевая тетка выговаривает молоденькому, заспанному проводнику: «Это что за безобразие – почему не включаете кондиционер?» У проводника нет сил долго сопротивляться, он на что-то нажимает, и по вагону начинает идти благодатная прохлада. Жизнь становится совсем хорошей…
Жене звонит подруга, тревожно спрашивает: «У вас все нормально?» Мы удивляемся. Уже позвонив матери, узнаю от нее, что в Краснодарском крае сошел с рельсов пассажирский поезд. Причина нашего опоздания становится понятной…
За окном мелькают то гаражи, то серые грязноватые стены, изрисованные граффити. Наконец, появляется высокая труба с густым серым дымом и проходная Химпрома, через которую моя мать долгие годы ходила на работу. Вид у предприятия страшноватый, какой-то запущенный: пустые корпуса, мертвые трубы, ржавые цистерны.  Мелькает какая-то постройка с выбитыми окнами…
А потом, за городом начинается степной пейзаж: то степь с голубоватыми пятнами полыни средь высохшей травы, то поля до горизонта, словно накрытые желтовато-белой скатертью соломы…
Машинист старается наверстать упущенное время, поэтому стоянок почти нет, из вагона никого не выпускают.
Разговорчивая попутчица что-то рассказывает про своего сына-охранника, про то, как по дурному возводят олимпийские объекты в Сочи: «Там же плавуны кругом, ничего не держится». Я мог бы подкрепить беседу фактами, которые известны мне, но не хочется говорить о политике… Лезу на полку, пытаюсь слушать аудиокнигу, но скоро засыпаю. Люблю, очень люблю спать в поездах, нравится мне и стук колес, и мерное раскачивание. А вот жена мается всю ночь в непривычной обстановке…
А утром за окном другой пейзаж. Я смотрю, как по краснодарскому перрону прохаживаются голуби. Поезд трогается, мимо нас проплывает стена с граффити «Россия для русских!», лозунг «Слава Кубани!» над воротами какого-то предприятия, много рекламных щитов с надписью «Мрамор и гранит», солидное здание «Банк Кубань кредит», небольшой, симпатичный православный храм с зелеными полусферами куполов и золотыми маковками. Затем раскрывается золотисто-зеленое поле подсолнухов…
Вот уже станция Горячий ключ, а дальше - горы… Перед Туапсе мы влетаем в длинный тоннель, и на какое-то время погружаемся в полный мрак. После Туапсе дорога пролегает по берегу моря: воздух уже другой, видны отдыхающие на пляже, и идущий к горизонту громадный танкер. А с противоположной стороны над нами нависают обрывистые склоны с косыми линиями пород, укрепленные металлической сеткой.
На пляжу промелькнул забавный домик составленный из пластиковых ящиков – там, наверное, поселились настоящие дикари!
И вот наша станция – Лазаревская.
Хозяин «частной гостиницы», с которым мы созвонились еще в Волгограде, встретил нас прямо у вагона. Мы погрузились в его красную легковушку и поехали сквозь гудящий улей южного города.
Спрашиваем про погоду:
- Посмотрели по Яндексу - там на всю неделю обещали дожди.
- Ну, так это же специально делают антирекламу.
- Зачем?
- Чтобы не сюда ехали, а в какое-то другое место.
Нам удалось удачно избежать пробок, и вырвавшись из города начинаем петлять по серпантину – это похоже на какой-то аттракцион.
Жена интересуется, указывая на склон горы:
- А что это за деревья такие высокие?
- Кипарисы. Там до революции была богатая усадьба. Сейчас от нее и следа не осталась, а вот деревья растут до сих пор.
Мы въезжаем в Головинку, и оказывается, что наша «частная гостиница» - почти на самом берегу моря, прямо у железнодорожного полотна. Познакомившись с хозяйкой мы идем осматривать жилье. Нам в итоге приглянулась маленькая комнатка на втором этаже с видом на сад: рядом с окном большое лавровое дереве, чуть дальше – инжир.
Расположившись, собираемся на море – время не ждет, всего пять дней. За это время надо так накупаться и назагораться, чтобы захотелось обратно домой…
Море оказалось неспокойным, небо облачным. Хмуро поглядывая на это говорю: «Это все подлая антиреклама…»
Цвет моря удивительно бирюзовый, словно в него добавили красителя… Вода напоминает бутерброд – слой теплый, слой прохладный. Прохладный поток, возможно, – из впадающей в море речки Шахе.
Пляж в Головинки из гальки. Когда мы приехали сюда в первый раз, то долго не могли налюбоваться на разные по форме и цвету камни. А я непрерывно искал «куриного бога». Еще в советские времена, в детстве посмотрел фильм, в котором говорили, что если найти камушек с дырочкой, который называется «куриным богом», то поглядев через это отверстие на Солнце можно загадать желание. В приступе энтузиазма тогда отыскал их штук шесть…
А в этот раз я просто поглядываю по сторонам лежа на пляжном коврике.
Волны с шумом обрушиваются на берег, а потом сползают обратно шурша галькой. На пляже кто-то с удовольствием демонстрирует красивое тело, а кто-то старается не обращать внимание на свою дряблую фигуру… То и дело проходят ходоки с узлами предлагая товар: «Соленая рыба, кукуруза, чурчхела..»
Меж людей по пляжу – туда сюда - прохаживаются в поисках съестного сосредоточенные голуби. Рядом ищут добычу птицы покрупнее – здоровенные морские чайки. Одна из них по стариковски втягивая голову подходит к мусорному мешку и точным движением вытягивает пакет с остатками еды.
Мальчишки бегают по плитам волнорезов, ковыряются в щелях. Пробегают мимо нас – у одного из них пластиковая посудина с водой, в ней кто-то копошиться.
- Что поймали?
- Крабиков.
Выбегают на следующий волнорез, ковыряют между плитами прутиками. Один возбужденно кричит: «Поймал! Прямо руками достал!» Все сбегаются – перед ними по плите прыгает что-то крохотное, чуть больше таракана…
Идя по гальке я думаю: вот как интересно – все эти камни когда имели свою особенную, индивидуальную форму. Но они были вброшены в море, которое долго терло их друг об друга, стачивая углы, до тех пор, пока они не отшлифовались и не обрели одинаковую, совершенную форму. Быть может, и нас так же вбросили в этот мир, в эту жизнь, чтобы мы – такие разные, такие особенные – «терлись» друг о друга во взаимоотношениях, пока в не отшлифуемся и не обретем единую совершенную форму…
Здесь любят слово «домашний»: возле центрального входа на пляж сразу несколько заведений с названием «Домашняя кухня». В одной из них мы и решили перекусить. Картофельное пюре нас слегка разочаровало, а вот овощи запеченные на углях и яблочный пирог оказались вкусными. Рядом с нашим столом работает телевизор, и в новостях рассказывают о краснодарской катастрофе: показывают перевернутые вагоны. Все это мне кажется странным и подозрительной: что-то в последние время стали частенько случаться истории, связанные с РЖД – то вдруг пустят ложный слух об отставке Владимира Якунина, то поезд врежется в оползень. (Уже после возращения домой прочитал такое мнение на форуме работников железнодорожного транспорта: «Все обсуждают тупых менеджеров. А никто не проводил параллель между катастрофами 1980-х и участившимися в последнее время? Ведь вполне вероятно, что кто-то пытается "раскачать" ситуацию в стране, пользуясь всеми возможностями. И "тупой" менеджмент может быть достаточно профессионально организованной работой по дестабилизации. Ведь та же железная дорога всегда была и будет стратегически важной отраслью. Вывести ее из строя сразу не получится, а вот если "точить", капая каплей за каплей...»)
В Головинке нам почти все знакомо, привычно. На лавочки с сувенирами, с характерным южным китчем (кораблики из ракушек и т.д.), даже смотреть не хочется. Но мы все же еще раз отдаем дань местной достопримечательности и плетемся, уже порядком уставшие, к Тюльпановому дереву некогда посаженному декабристами. Могучее, неохватное дерево окружено цепной оградкой, рядом – лавочки, а с другой стороны – расположили прилавки с различными сувенирами, медом и вином. Неподалеку небольшая костюмерная, для желающих сфотографироваться в традиционном костюме народов Кавказа. Опекает это хозяйство усталый рыживатый мужичок в черкеске, который совершенно не похож на кавказца.
Подходя к лавочке мы замечаем, что на ограде сидит громадный красно-синий попугай (кажется – ара). Увидев, как мы проходим мимо и садимся на скамейку, он вытягивает в сторону крыло, широко зевает, тактично прикрыв клюв лапой, а затем закрывает глаза и, кажется, засыпает…
И вот подъезжает автобус с туристами – продавцы моментально оживляются. Парнишка подхватвает спящего попугая и предлагает сфотографироваться  с ним. Тут же подносят и обезьянку. Под ногами мечется енот, который полностью игнорирует людей и деловито разыскивает в траве что-то съестное. Енот производит впечатление зверя-катастрофы, в котором соединились разрушительные способности кошки, хорька и обезьяны…
Рыжий в черкеске безнадежно обращается к приезжим: «Может быть, хотите сделать фотографии в национальной одежде?», но на него никто не обращает внимания.
Туристы суетятся, прикладываются к дереву то спинами, то пузами – видно кто-то им сказал, что это полезно, и при этом все время фоткаются огромными фотоаппаратами с монструозными объективами. Все лихорадочно фиксируют свой отдых, чтобы демонстрировать их родственникам или заполнить страницы соцсетей.
Жена спрашивает:
- Может быть, и нам стоит обнять дерево?
- Ни в коем случае!
- Не хочешь быть похожим на туристов?
- Очень не хочу.
Надо сказать, что со стороны туристы выглядят довольно диковатой публикой. Грузные мужики с голыми пузами, пунцовыми от солнечных ожогов, разгуливающие по городу в трусах, помятые дамы с пестрыми татушками на руках и дымящимися сигаретами в зубах…
Проигнорировав местные столовые мы ужинаем на Шахе – консервированной фасолью с грибами. Самой лучше приправой был пейзаж – на вершине далекой горы расположилась большая туча.
- Представляешь – можно забраться на вершину и потрогать тучу руками…
На следующее утро мы нас ожидало два неприятных сюрприза. Во-первых, обнаружилось, что сильно обгорели в первый же день. А во-вторых, мы поняли – что значит просыпаться с первыми петухами. У этих пернатых с четырех до шести утра начинается перекличка: где-то поблизости, на соседнем дворе звонкий петушиный голосом орет: «Э-ке-ге!» и под самым окном какая-то зверюга вторит хриплым басом: «Ке-ке-ге!!!» Уснуть совершенно невозможно. Пытаясь спрятаться под подушкой думаю: «Вот ведь безумная птица! До приручения жила где-то в диком лесу с волками, мало того, что толком летать не умела, так еще и орала на всю округу, словно созывая всех хищников на обед».
Так петухи стали превращать нас из «сов» в «жаворонков»… И мы купаемся в море встречая восход солнца, что со мною, признаться, давненько не случалось, если не сказать - вообще никогда.
К тому же появился дополнительный стимул купаться по утрам и вечерам – мы уже не загораем, а прячемся от солнечных лучей. Днем кутаемся в полотенца, а на прогулки надеваем вместо шорт и маечек - штаны и рубашки с длинными рукавами.
…К концу второго дня мы так уматываемся, что еле плетемся к нашей «гостинице».
Я устало ворчу себе под нос:
- Приезжаешь на море, думаешь, что будешь отдыхать. Но, оказывается, что отдых – это тоже тяжелый труд. Мы, например, дома столько по улице не шлялись.
Взрослые вогнали себя в такой тревожный ритм, что ухитряются даже отдых превратить в изматывающую работу.
На встречу нам попадается мамаша с мальчишкой, возвращающиеся с пляжа: женщина выглядит еле живой, а ребенок подпрыгивает, машет руками, вертится, как юла.
- Только дети, еще не вовлеченные в проклятье взрослой жизни, могут отдыхать по-настоящему.
На следующий день я вижу, как сосед по нашей гостинице за столом летней кухни колдует над ружьем для подводной охоты. Через пару часов он возвращается. На грозном трезубце ружья болтается добыча – какая-то рыбка размером с палец.
В детстве я по наивности думал, что Черное море выглядит примерно так же, как показывают тропические моря в программе «Мире животных», т.е. прямо у берега по дну средь кораллов ползают разные диковинные моллюски и плавают яркие рыбы странных форм. И когда я впервые приехал на море, реальность оказалось обескураживающей – в воде вдоль пляжа вообще никого не видно – ни рыб, ни водорослей – только галька. Лишь однажды, после сильного волнения на море, к берегу прибило много студенистым медуз, и купаться средь них было не очень приятно…
Но зато все компенсируется обилием тропической растительности. На улицах Головинки можно увидеть банановые пальмы, инжир, цветущий гранат и похожие на виноградные лозы лианы киви с плодами. А цветущих кустарников – не перечесть. В открытом грунте мощно растет все то, что чахнет на наших подоконниках в горшках. Но даже на дикой природе столько всего интересного, что не устаешь разглядывать. Я всегда любил вьющиеся растения, и с удивление увидел, что собой представляет в естественной среде плющ, который продают в наших цветочных магазинах. Зайдя в лес мы вдруг обнаружили под ногами полянку земляники. А дикая ежевика усыпана гроздями плодов, которые намного больше нашей садовой малины.
Интересно, а как все это выглядит зимой? Приехать что ли в Головинку на Новый год? Пройтись по пустынному пляжу, посмотреть на зимнее море…
Здесь гуляют по улицам и сидят на цепи во дворах здоровенные, но довольно миролюбивые собаки. Да и вообще народец – и местный и приезжий – мирный. Наверное, сказывается атмосфера отдыха, люди приезжают расслабленные, оставив агрессию и борьбу за существования дома… Один только раз повстречали мы у магазина злого дедульку: он стоял с бутылкой пива в руке и глядел по сторон сердитым взглядом, выискивающим добычу, напоминая при этом кобру в боевой стойке. Мы попали в поле его зрения, и он выдвинулся в нашу сторону:
- Вот видите, - показал он на валяющуюся на дороге пластиковую бутылку, - бросают прямо на улице мусор. А кто это делает? Приезжие. Это же неуважение к нам, местным.
Мы поняли, что если скажем хоть слово, то у нас завяжется долгий, малоприятный разговор, а потому молча удалились…
Местные продавцы кавказцы – народ говорливый, но хитроватый. Они любят рассказывать разные истории. Под вывеской «Домашний сыр» (я же говорил – здесь очень любят слово «домашний») за столиком сидит молодая женщина. Сыров несколько сортов – некоторые копченные, завязанные в косички. «Берите сыр, - говорит продавщица, - моя мама делает, а я вот продаю». Сыр оказался вкусным, но как бы это сказать – не очень похожим на домашний. Может быть, история про «маму» - это правда, а может и «сказочка» для доверчивых туристов… Подходим к палатке с краснодарскими травяными чая, молодой парень-кавказец тут же начинает рассказывать нам историю: «Берите чай, за дешево отдам. Раньше продавал за 150 рублей, но появились нечестные конкуренты, которые своим плохим товаром сбили цены». Это тоже сказочка – везде такой чай продается по одной цене в 100 рублей.
Есть еще разные подходы к покупателю. Мы купили однажды в лавочке на пляже адыгейский пирог (впервые его там попробовали), а продавщица нам говорит:
- А вы какой национальности? Очень похожи на иностранцев…
Мы этому очень подивились, и я даже припомнил: однажды в горячем споре на интернет-форуме нашей газеты мой оппонент заявил, что я похож на «жидо-чечена», стал быть внешность действительно в каком-то смысле иностранная… Но когда в Сочи к нам стала приставать цыганка, начав разговор с того, что «вы очень похожи на иностранцев», мы поняли – что это чистой воды «разводилово».
Но иногда попаются настоящие артисты: в Лазаревском мы видели, как повар устроил целое представление изготавливая шаурму - то вращал над головой лаваш, то жонглировал щипцами...
Решили устроить небольшое пиршество на берегу Шахе – под мостом. Видели, как местные жарят там на костре шашлыки. А мне пришла идея запечь овощи в фольге. Из камней соорудили подобие печки, вот только палки не хотели разгораться – видимо от большой влажности. Они не столько горели, сколько тлели, испуская клубы дыма. Но этого все же хватило для того, чтобы через час мы начали трапезу. Овощи оказались удивительно вкусными!
- Будем такие теперь на даче запекать!
- А можно и дома в духовке.
Жена рисует акварелью горный пейзаж, а я гляжу на стремительный речной поток бирюзовой воды, и у меня в голове постепенно складываются строчки:
Винтажные своды былого
Припомнит усталая память;
Прекрасного много и злого,
Но этого уж не исправить…
И время старинные своды
Накроет песками навечно,
Уходят культуры и моды –
Все призрачно здесь, быстротечно.
Винтажную память картины
Изрезали в сеть кракелюры,
Покоятся в грязи и тине
Остатки античной фигуры.
И быстрая речка забвенья
Смывает и радость, и горе,
И все, что явило рожденье
Уносится в вечное море.

Неподалеку садится воробей, разглядывает нас, и я думаю о том, что в его жизни – мы лишь случайный эпизод, который он даже не запомнит. И сколько существует живых тварей, столько и историй, версий нашего мира. И как в такой пестроте отыскать истину? Но в индийской философии в учении адвайты (в переводе – «не дуализм», «не двойственность») говорится о том, что во все живых существах проявляется вечное, единое сознание, а всякая разделённость – иллюзорна: «Брахман (Абсолют, Душа мира) реален, мир нереален, джива (индивидуальная душа) и Брахман — одно и то же»…
Неторопливо идем с речки. Наша одежда и рюкзак пропитался запахом дыма, мы уносим частичку костра. Запахи – интересное явление. Оно говорит о том, что мы не ограничены четкими границами своего тела, что вещи и живые существа распространяет вокруг себя ауру влияния. Мы, иногда даже не замечая этого, вторгаемся в сферу других существ, и другие существа так же захватывают нас своим воздействием. Запах – это лишь то, что наиболее заметно. Автор недавно прочитанной мной книги утверждает, что когда человек идет по улице, то в него проникают мысли окружающих людей, вот почему в толпе так трудно бывает сосредоточиться. Мы живем в условиях постоянного взаимодействия, взаимопроникновения. Недаром говорят, что домашние питомцы в конце концом становятся похожими на своих хозяев. Когда глядишь на красивый цветок, то влияешь на него, и в тоже время открываешься ему, позволяем чему-то проникнуть в себя…
…Солнце садится в море, к берегу бежит красная дорожка. Огонек поднимается в небо – кто-то пытается запустить китайский фонарик, но он гаснет и падает в море. На фоне заката видны силуэты рыбаков со спиннингами на камнях волнореза… От солнца остается лишь маленькая черточка на горизонте, но и она скрывается…
Мы после купания лежим на циновке: в темнеющем, сумеречном небе, еще подсвеченном на Западе, тихо плывут облака с причудливыми очертаниями. И вдруг меня охватывает трепет – небо предстает безграничной, бездонной бездной, и мне кажется, что в любой момент я могу оторваться от земли и упасть в нее…
Наступает день отъезда. С сумками и рюкзаками мы выходим на пляж – посмотреть на прибой в последний раз в этом году. Жена протягивает мне монетку, мы выходим на самый край волнореза и бросаем денежки в море.
Я вспоминаю припев песни, которую исполняет Агузарова:
Расставанье - маленькая смерть.
Расставанье - долгий путь к началу
Наша жизнь – динамична, в этом мире нет ничего устойчивого, все проходит через цепь метаморфоз. Мы переезжаем с места на место, мы изменяемся сами. Прощаемся с местами, где недолго побывали или очень долго жили, прощаемся со тем, чем были когда-то сами – со своим детством, своей юностью. И бывают эти моменты перехода, подобные смерти, когда понимаем, что еще один этап нашей жизни пройден, остается в прошлом.
Но расставанье, как справедливо поет Агузарова (быть может, не понимая всей глубины слов) - это действительно не только маленькая смерть, но и долгий путь к Началу…