?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: музыка

Падаль

Грустные размышления
 


Гребенщикова я впервые услышал на втором курсе института. Это был 1985 год и нас отправили работать на консервный завод в Ленинск. Теперь понимаешь, что, наверное, это было самое  лучшее время, еще не отравленное никакой гадостью и трагедиями… Однокурсник Федор взял туда свой кассетный магнитофон: он был меломан и даже пытался группу создавать (крутил он нам как-то кассеты со своими опытами – совершенно невыносимыми), и был в курсе музыкальных новинок и вообще много знал о рок музыке. Это благодаря ему впервые познакомился с оперой «Иисус Христос суперзвезда», «Лед Зеппелином» и многим другим. Он нам тогда ставил «Браво» и «Радио Африка» «Аквариума». БГ мне показался странным малым, его тексты выглядели слегка абсурдными (что, впрочем, мне нравилось), но в целом музыка была интересной, особенно мрачненькая песня «Рок-н-ролл мертв, а я еще нет»; меня тогда очаровывало все мрачное.
[Spoiler (click to open)]А потом началась перестройка, крушение всех основ. Я тяжело все это переживал. А тогда по телевидению крутили клип БГ «Полковник Васин».  Страну ломали, мы капитулировали в «холодной войне», а БГ пел:



Полковник Васин собрал свой полк
И сказал им:" Пойдем домой.
Мы ведем войну уже семьдесят лет.
Мы считали, что жизнь это бой,
Но по новым данным разведки
Мы воевали сами с собой".


В клипе, напоминавшем фрагмент из фильма «Бумбараш», где дезертиры ехали с фронта, тоже ехал поезд, а Гребенщиков вдохновенно в припеве повторял:

Этот поезд в огне и нам не на что больше жать.
Этот поезд в огне и нам некуда больше бежать.
Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе.
Она умрет, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе.


А еще там говорилось:

И если мы хотим, чтобы было куда вернуться -
То время вернуться домой.


И уж в самом конце:

Но хватит ползать на брюхе
Мы уже возвратились домой.


Поезд полковника Васина, прекратившего битву, мчался домой. Так считал тогда БГ. Я его в те времена за эту песню и клип очень сильно невзлюбил. Зло подумал: «И ты туда же, гадина!» Их было много тогда – таких вдохновенных певцов перестройки и надвигающейся катастрофы.
Но со временем я немножко отношение к БГ все-таки изменил. Особенно, когда услышал его песню «Кладбище». Он эту песню написал не позднее 1995 года. И хотя песня – это не стихи, ее надо слушать, я все-таки приведу ее текст:



Село солнце за Гималаи,
Чтоб назавтра вновь взойти;
Бредет йогин на кладбище
Отсекать привязанности.

У него труба из кости,
Он начнет в нее трубить;
Созовет голодных духов –
Их собой поить-кормить.

Они съедят его тело,
Они выпьют кровь до дна;
И к утру он чист-безгрешен,
Не привязан ни хрена.

Ох, мы тоже трубим в трубы,
У нас много трубачей;
И своею кровью кормим
Сытых хамов-сволочей;

Столько лет – а им все мало.
Неужель мы так грешны?
Ох, скорей бы солнце встало
Над кладбищем моей родины...


Песня и в музыкальном, и в смысловом отношении – сильная. И исполнил ее БГ прекрасно, мне кажется, это одна из его самых больших творческих удач. Но самое главное – это подобие некоего прозрения. Оказывается, веселый поезд привез полковника Васина не домой, а на кладбище… Мрачное кладбище в беззвездной ночи с злыми, голодными духами – такой увидел БГ свою Родину…
Образ мертвой Родину у БГ жуткий, но не отвратительный. А есть еще один образ смерти – с невыносимым непотребством разложения, которое пытался поэтизировать Бодлер:

Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы...


В лирическом отступлении в «Мертвых душах» Гоголь сравнивает Русь с лихо мчащейся тройкой: «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».
Этот отрывок цитировали и цитирую при всяком случае: мчится куда-то Русь, но непонятно куда…
А есть другой интересный образ, впечатливший меня и засевший в памяти на долгие годы - сон Раскольникова из «Преступления и наказания»: «В большую такую телегу впряжена была маленькая, тощая, саврасая крестьянская клячонка, одна из тех, которые — он часто это видел — надрываются иной раз с высоким каким-нибудь возом дров или сена, особенно коли воз застрянет в грязи или в колее, и при этом их так больно, так больно бьют всегда мужики кнутами, иной раз даже по самой морде и по глазам, а ему так жалко, так жалко на это смотреть, что он чуть не плачет, а мамаша всегда, бывало, отводит его от окошка. Но вот вдруг становится очень шумно: из кабака выходят с криками, с песнями, с балалайками пьяные-препьяные большие такие мужики в красных и синих рубашках, с армяками внакидку. «Садись, все садись! — кричит один, еще молодой, с толстою такою шеей и с мясистым, красным, как морковь, лицом, — всех довезу, садись!» Но тотчас же раздается смех и восклицанья:
 — Этака кляча да повезет!
 — Да ты, Миколка, в уме, что ли: этаку кобыленку в таку телегу запрег!
 — А ведь савраске-то беспременно лет двадцать уж будет, братцы!
 — Садись, всех довезу! — опять кричит Миколка, прыгая первый в телегу, берет вожжи и становится на передке во весь рост. — Гнедой даве с Матвеем ушел, — кричит он с телеги, — а кобыленка этта, братцы, только сердце мое надрывает: так бы, кажись, ее и убил, даром хлеб ест. Говорю садись! Вскачь пущу! Вскачь пойдет! — И он берет в руки кнут, с наслаждением готовясь сечь савраску.
 … Все лезут в Миколкину телегу с хохотом и остротами. Налезло человек шесть, и еще можно посадить. Берут с собою одну бабу, толстую и румяную.
  — Садись! Все садись! — кричит Миколка, — всех повезет. Засеку! — И хлещет, хлещет, и уже не знает, чем и бить от остервенения.
 — Папочка, папочка, — кричит он отцу, — папочка, что они делают? Папочка, бедную лошадку бьют!
 — Секи до смерти! — кричит Миколка, — на то пошло. Засеку!
 — Да что на тебе креста, что ли, нет, леший! — кричит один старик из толпы.
 — Видано ль, чтобы така лошаденка таку поклажу везла, — прибавляет другой.
 — Заморишь! — кричит третий.
 — Не трожь! Мое добро! Что хочу, то и делаю. Садись еще! Все садись!  Хочу, чтобы беспременно вскачь пошла!…
 Два парня из толпы достают еще по кнуту и бегут к лошаденке сечь ее с боков. Каждый бежит с своей стороны.
 — По морде ее, по глазам хлещи, по глазам! — кричит Миколка.
 — Песню, братцы! — кричит кто-то с телеги, и все в телеге подхватывают. Раздается разгульная песня, брякает бубен, в припевах свист.
 Бабенка щелкает орешки и посмеивается.
 — А чтобы те леший! — вскрикивает в ярости Миколка. Он бросает кнут, нагибается и вытаскивает со дна телеги длинную и толстую оглоблю, берет ее за конец в обе руки и с усилием размахивается над савраской.
 — Разразит! — кричат кругом.
 — Убьет!
 — Мое добро! — кричит Миколка и со всего размаху опускает оглоблю.
 Раздается тяжелый удар.
 — Секи ее, секи! Что стали! — кричат голоса из толпы.
 А Миколка намахивается в другой раз, и другой удар со всего размаху ложится на спину несчастной клячи. Она вся оседает всем задом, но вспрыгивает и дергает, дергает из всех последних сил в разные стороны, чтобы вывезти; но со всех сторон принимают ее в шесть кнутов, а оглобля снова вздымается и падает в третий раз, потом в четвертый, мерно, с размаха. Миколка в бешенстве, что не может с одного удара убить.
 — Живуча! — кричат кругом.
 — Сейчас беспременно падет, братцы, тут ей и конец! — кричит из толпы один любитель.
 — Топором ее, чего! Покончить с ней разом, — кричит третий.
 — Эх, ешь те комары! Расступись! — неистово вскрикивает Миколка, бросает оглоблю, снова нагибается в телегу и вытаскивает железный лом. — Берегись! — кричит он и что есть силы огорошивает с размаху свою бедную лошаденку. Удар рухнул; кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху ложится ей на спину, и она падает на землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом.
 — Добивай! — кричит Миколка и вскакивает, словно себя не помня, с телеги. Несколько парней, тоже красных и пьяных, схватывают что попало — кнуты, палки, оглоблю, и бегут к издыхающей кобыленке. Миколка становится сбоку и начинает бить ломом зря по спине. Кляча протягивает морду, тяжело вздыхает и умирает.
 — Доконал! — кричат в толпе.
 — А зачем вскачь не шла!
 — Мое добро! — кричит Миколка, с ломом в руках и с налитыми кровью глазами. Он стоит будто жалея, что уж некого больше бить.
 Но бедный мальчик уже не помнит себя. С криком пробивается он сквозь толпу к савраске, обхватывает ее мертвую, окровавленную морду и целует ее, бросается с своими кулачонками на Миколку.
 — Папочка! За что они… бедную лошадку… убили! — всхлипывает он, но дыханье ему захватывает, и слова криками вырываются из его стесненной груди».
Интересно, а кто-то когда-нибудь высказывал мысль, что в этом сне Достоевский тоже нарисовал образ Руси – но не мчащейся по простору, а измученной, изнуренной и добиваемой?
Когда в 1917 году рухнула Российская империя, Максимилиан Волошин написал отчаянные строки:

С Россией кончено… На последях
Её мы прогалдели, проболтали,
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях,

Распродали на улицах: не надо ль
Кому земли, республик, да свобод,
Гражданских прав? И родину народ
Сам выволок на гноище, как падаль.

Как падаль…
Но Волошин ошибся и лошадка еще поскакала, да как поскакала! Но потом все кончилось… И в этот раз рука палача с тяжелым ломом кажется не подвела: «кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху ложится ей на спину, и она падает на землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом».
Стихотворение Бодлера, что я помянул выше, называется «Падаль»:

Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?

Полуистлевшая, она, раскинув ноги,
Подобно девке площадной,
Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,
Зловонный выделяя гной.

И солнце эту гниль палило с небосвода,
Чтобы останки сжечь дотла,
Чтоб слитое в одном великая Природа
Разъединенным приняла.

И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.


Мы ругам власть, мы замечаем, что над нами словно бы жужжащей тучей вьются странные голодные сущности – то ли злые духи, то ли мухи, которые впиваются и жрут нас. И причина этой оказии нам не вполне ясна, хотя при определенном усилии могло бы возникнуть страшное подозрения: эти гады так атакуют нас потому, что мы стали падалью… Но падаль по определению далека от того, чтобы анализировать ситуация, она просто бесстыдно лежит вверх брюхом подставляя свой зловонный гной мушиной туче. Кстати, помните кто такой Вельзевул? Бааль-Зевув - означает «повелитель мух»… Мухи и черви поедают то, что уже перестало быть жизнью, они санитары. И этот процесс занимает некоторое время.

Гамлет. - Много ли пролежит человек в земле, пока не сгниет?

Первый могильщик- Да как вам сказать… Если он не протухнет заживо – сейчас пошел такой покойник, что едва дотягивает до похорон, – то лет восемь-девять продержится.

Гамлет. - Дай взгляну. (Берет череп в руки).  Бедный Йорик! Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. … А теперь это само отвращение и тошнотой подступает к горлу.

 

Я стою на краю...

Что отражается в зеркале рок-музыки?



Поэзия это не трюкаческая способность придумывать рифмы к словам. Если верить Пушкину (а он в этом разбирался) поэзия - нечто похожее на одержимость, когда прикосновение «божественного глагола» изменяет человека, бывшего до этого самым ничтожным средь ничтожных детей мира. Во всяком случае, говоря по современному, поэтическое вдохновение позволяет хотя бы отчасти погрузиться в измененное состояние сознания, открывающее то ли скрытые глубины бессознательного, то ли иные измерения нашего мира.

[Spoiler (click to open)]

Я задумался об этом недавно, вспомнив - какое впечатление оказал фильм Балабанова «Брат-2». На меня он тоже в то время сильно подействовал. Смотрел его первый раз по видику у брата, ушел от него потом с особым настроением. Впечатление оказал не только сюжет, но и музыка в фильме, занимающее особое место. Балабанова тогда даже критиковали за то, что он злоупотребляет проходками героя под музыку. И сам фильм конечно уже давно не вызывает у меня тех, былых чувств, и пересматривать эту историю нет никакого желания, но я припомнил именно музыку звучавшую тогда в фильме и задумался. После фильма, на волне успеха даже вышел альбом с песнями из фильма и был даже концерт в «Олимпийском» в 2000 году. Сейчас я его скачал, залил на плеер и еще раз внимательно переслушал; меня что-то волновало. Можно сказать, что я впервые слушал так внимательно эти песни, анализируя слова и образы, прежде слова проскальзывали по поверхности, как дополнение к музыке...

Кстати, в античности поэзия декламировалась: «Античной литературе присущи публичные формы существования. Её наивысший расцвет приходится на докнижную эпоху. Поэтому название «литература» к ней применяется с определённым элементом исторической условности. Однако именно это обстоятельство обусловило традицию включать в литературную сферу также достижения театра. Лишь в конце античности появляется такой «книжный» жанр, как роман, предназначенный для персонального чтения. Тогда же закладываются первые традиции оформления книги (сначала в виде свитка, а затем тетради), включая иллюстрации».

Поэзию не столько читали, сколько слушали. В этом отношении, исполнение стихотворений в виде песни - ближе к этой старой античной традиции. Это некое театрализованное действо, в котором в единое целое включается голос певца, музыка, текст. И попытка анализировать только текст песни сильно умоляет, утрирует это действие в целом. Не только важно - какие слова поются, но и то, как они поются, с какими интонациями, в каком музыкальном сопровождении, которое способно изменять смысл привычных слов до неузнаваемости.

Конечно же, авторы текстов современных песен - далеко не пушкины. И это еще мягко сказано. Они подчас что-то косноязычно бормочут к тому же о предметах не всегда достойных внимания. Но даже эти косноязычные поэты что-то нам открывают в восприятии мира, слегка отодвигают сокровенную шторку, и вот мы видим иной лик нашей современности. Современность можно описывать языком злободневной публицистики, указывая на то, что происходит в политике и экономике. Но можно заглянуть и в эту странную поэзию современности и увидеть - что в ней отражается.

Песня Бутусова «Гибралтар-Лабрадор», звучавшая в «Брате-2», - хит конца 90-х. Написана на стихи поэта Джорджа Гуницкого. Песня производит впечатление сюрреалистического коллажа. Но образы тревожные. Поет странная птица, за окном крадется вор, а потом он же свисает из трубы. И творится что-то пугающее:

Если спелая малина

Почернела без причины

И осыпалась коpа

Значит кончилась игра.

В фильмах ужасах часто показывают, что при появлении нечистой силы вянут растения. Но нам сообщается, что при этих пугающих признаках не только игра закончилась (game over), но и начинается пожар. Пожар не местного значения, в песне указывается на нечто планетарного масштаба:

Многоликие монголы

Пьют карбидовые смолы,

Турки скачут по гробам

Прямо в гоpод Амстердам.

Кроме того, в проигрыше звучит мелодия американской группы «The Ventures» «Vibrations», которая в советские времена использовалась в заставке передачи «Международная панорама».

Пожар может означать нечто революционное, социальные потрясения. А, может быть, и нечто большее. В оракуле эритрейской сивиллы говорится о мировом пожаре: «Будет тут страшный пожар, который охватит всю землю». Сочетание слов Гибралтал-Лабрадор похоже на анаграмму. Первые лабрадоры были исключительно чёрными, по окрасу напоминая скальную породу «лабрадорит». Цитата: «Камень лабрадор известен человечеству более двух тысяч лет. Как только его не называли: и чёрный лунный камень, и павлиний камень». Т.е. лабрадор – это не только собака (которая часто используется, как собака-поводырь или спасатель), но и драгоценный камень, которому приписывают магические свойства («минерал таинственный, мистический»).

А что касается Гибралтара, то мне припоминается цитата из А. Дугина: «В свое время древняя цивилизация поставила в Танжере, в Гибралтарском проливе два столба, на которых написала «Neс plus ultra» - «А дальше не». «Дальше не надо» - написано было на этих столбах. Все, кто сунется, тот пожалеет. И пока эти столбы охраняли, ворота Запада были запечатаны, все было более или менее хорошо. Но какая-то сволочь все-таки туда пролезла. И когда она туда пролезла, она сняла эту фундаментальную печать».

Впрочем, я отвлекся…

Один из хитов этого альбома - «Полковнику никто не пишет» белорусской группы «Би-2». На авторов теста повлиял и Маркес, и личные впечатления («..текст Лева сочинил после весенней поездки на метро в Мельбурне, во время которой он почувствовал, насколько одиноким может быть человек в современном мире»), но я в данном случае говорю не об истоках, а о результирующем образе... Всеми оставленный полковник (ему никто не пишет) находится где-то в странном месте: у него на линии огня большие и пустые города с пустыми же поездами. Нам повторяют, что он не сошел с ума, что все равно рождает подозрение: с рассудком полковника что-то не так…

Впечатление расщепления личности оставляет песня группы "Аукцион". Ее герой движется по «бескайфовой дороге» (да и та не его), земля хватает его за ноги, он оставляет за собой глупые, чужие города, он отождествляет себе с луной и небом (вероятно, ночным), но в то же время его где-то любили, он где-то летает, но это все не он. А где он и что такое движется по «бескайфовой дороге»?

Я в детстве слушал пластинку с песенкой Еремы:

Шел я раз своей дорогой,

Глядь - дорога-то не моя,

И дорога-то не моя,

И иду совсем не я.

Злые люди набежали,

Обирали, обижали

Среди бела среди дня

Мне плевать, ведь я - не я

Если я - это не я,

Не моя моя родня,

Не моя моя деревня

И корова не моя.

Это горе, да не мое,

Эта бедность не моя,

Не мои все эти слезы,

Если я - это не я.

А есть еще такое явление – «деперсонализация». Это «расстройство самовосприятия личности и отчуждение её психических свойств. Утрата чувства собственного «Я» и ощущение пустоты при деперсонализации называется ценестезией ( «пустой» + «чувство, ощущение»). При деперсонализации собственные действия воспринимаются как бы со стороны и сопровождаются ощущением невозможности управлять ими.
Песня Чичереной «Ту-лу-ла» рисует совсем катастрофическую пограничную ситуацию: она стоит в состоянии какого-то паралича на обрыве реки и уже одна нога в пропасть соскользнула. Ее голову тоже замкнуло и поет она то, «что ветром в голову надуло». Т.е. поет по сути не она, а нечто, что в нее вселилось. Вот что пишут о ветре: «Ветер в поверьях часто предстает живым существом. В Нижегородской губернии рассказывали, что ветер «хватает» проклятых…»

Песня Сплина повествует об отчуждении от мира:

Мы легли на дно, мы зажгли огни.
Во вселенной только мы одни.


Возникает образ подлодки, лежащий на морском дне. Впрочем, дальше сообщается:

Мы ушли в открытый космос.
В этом мире больше нечего ловить.


Они уходят из этого мира в пустоту открытого космоса, утратив всяческий интерес к жизни.

Песня «Наутилуса Помпилиуса» «Последнее письмо» (Гудбай, Америка) о прощании с мечтой, не буду в данном случае оценивать характер этой мечты.

Конечно же, в песнях из фильма «Брат-2» звучит тема любви (как же без нее!). Но как странно она звучит! Земфира поет о поиске идеала,  даже об одержимости этим идеалом. Этот поиск длится годами, не прекращается даже ночью. Но когда она его находит, то сходит с ума. А дальше каким-то странным языком, обломанными фразами с потерянными словами, в спешке сообщается, что этот идеал довел до пределов усталости. Вот и вся история любви. Она о чем на самом деле? О беспредельном опустошении. Когда так стремительно рушится идеал, до этого вызывавший вожделение на протяжении долгих лет, то что остается? Ничего. Искать больше нечего. Но если это было целью жизни то, что стало с жизнь?

Но это еще цветочки. Песня «Агаты Кристи» «Секрет» великолепна в своей жуткости. Манера исполнения, музыкальное сопровождение и текст органично создают атмосферу помешательства или ночного кошмара:

Если вдруг замучили тебя

Шорохи ночные в тишине,

Лучше помолись, ведь это я -

Это я уже иду к тебе. ...

Ты любила все свои игрушки,

Ты закрыла маме рот подушкой,

Чтобы никто не выдал секрет,

Чтобы мне никто не дал ответ:

Любишь, любишь, любишь, любишь,

Любишь, любишь, любишь или нет?

Секрет.

Это кто в ночной тишине крадется к своей жертве? И что это за страшная любовь?

Песня группы «Маша и медведи» «Земля» - одна из моих любимых. Это их большая удача и ничего уже лучше они не создали. И в ней речь тоже идет про любовь. Но это, опять же, очень странная, убийственная любовь. Можно представить, что автор образно описал, как солнце по весне растапливает лед на реке. Но эта образность явно привлечена для того, чтобы нарисовать страшную любовь, чьи поцелуи режут как нож, а потом и вовсе уничтожают возлюбленного. Но самое главное сообщается в припеве: «Такая любовь убьет мир». Это явление чего-то тотально смертоносного, с чем автор, буду вдохновленным, а может быть и одержимым, отождествляется...

В интернете пишут, что эта песня, якобы, напророчила гибель съемочной группы Сергея Бадрова младшего, которого накрыло ледником, сошедшим в ущелье с гор ("Залей меня снегом талым") и некоторое время Маша Макарова вроде бы даже избегала исполнять данную песню.

А вот что звучит в песне «Иду» группы «Танцы минус»:

На сердце боль в стакане яд и время крутится назад,

Меня пытаясь обмануть, а я боюсь его спугнуть.

А я боюсь поднять стакан, чтоб опустел тугой капкан,

На раскалённом добела, в моём лице кипит слеза.

Там за белой рекой,

Под прошлогодней листвой.

Я найду твои следы, иду - за тобой...

Тут все почти без намеков: в стакане яд. А время крутится назад тоже не случайно: рассказывают, что, якобы, перед смертью действительно происходит пересмотр прошедшей жизни - «вся жизнь проходит перед глазами». Что касается реки, то следует процитировать «Словарь символов»: «Нередко реки представлялись как границы, преграды, разделяющие миры живых и мертвых, вход в подземное царство, рубеж между своим пространством и чужим». И вот влюбленный, приняв стакан яда, отравляется за белую реку, чтобы уйти куда-то по призрачным следам... Весь вопрос - что это за манящая Она?

Еще одна песня «Агаты Кристи» и тоже про любовь:

Когда взойдёт весна,

И смерти вопреки

Сгорают от любви

Все призраки дворца.

Тысячелетний страх

Колени преклонит,

И мёртвые уста

Словами жгут гранит...

И мёртвый адмирал

Сойдёт со стен к свечам

И пустотой зеркал

Наполнит свой бокал.

И в гробовой тиши

Провозгласит он тост

За упокой души,

За вечную любовь!

Опять присутствует весна. А есть такое явление, отмеченное в суицидологии: пик самоубийств приходится именно на весну. Но что за картина нам рисуется? Что это такое? Призраки дворца, тысячелетний страх, мёртвые уста, мёртвый адмирал и пустые зеркала. И тост поднимается одновременно за упокой души и за вечную любовь. И вечная любовь тут очень близка к вечной памяти, известно в каких случаях употребляемой... А еще говорят о человеке, скончавшемся в юном возрасте, что он останется вечным молодым. И вот в песне группы «Смысловые галлюцинации» звучит: «Вечно молодой, вечно пьяный».

Фрейд наряд с Эросом, волей к жизни, обнаружил и Танатос - волю к смерти. Смерть вполне может стать предметом вожделения, предметом страсти - это совсем не противоречит нашей натуре. И можно даже говорить о странном танатосическом Эросе - о любви к смерти. В одной из книжек мне попалась очень интересная иллюстрация: ангел смерти, изображенный в виде крылатого юноши, нежно целует умирающую девушку... Недооцениваемая нами угроза: смерть не только пугает, она может увлекать.

Но вы не думайте только, что я пытаюсь ворчать, как старый дед: дескать, вот какую муть поют обкурившиеся музыканты. Нет, это не только с ними, это со всеми нами происходит. Но они это смогли почувствовать и передать, пусть даже в таких образах…

Profile

Пылающее сердце
blprizrak
blprizrak

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel