blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Categories:

За гранью

То, что мы забыли о себе.



В "Бесах" Ставрогин устраивает причудливые, возмутительные "номера".
"Наш принц вдруг ни с того ни с сего, сделал две-три невозможные дерзости разным лицам.., дерзости совсем неслыханные, совершенно ни на что не похожие..."
Либерал Липутин на свою голову пригласил Ставрогина на вечеринку по поводу дня рождения жены. "...Николай Всеволодович поднял мадам Липутину - чрезвычайно хорошенькую дамочку, ужасно пред ним робевшую, - сделал с нею два тура, уселся подле, разговорил, рассмешил ее... вдруг, при всех гостях, обхватил ее за талию и поцеловал в губы, раза три сряду, в полную сласть. Испуганная бедная женщина упала в обморок. Ставрогин взял шляпу, подошел к оторопевшему среди всеобщего смятения супругу... пробормотал наскоро: "Не сердитесь", вышел. Липутин побежал за ним в переднюю, собственноручно подал ему шубу и с поклонами проводил с лестницы..."
Другой жертвой стал помещик; отец Артемия Павловича Гаганова: «Один из почтеннейших старшин нашего клуба, Павел Павлович Гаганов, человек пожилой и даже заслуженный, взял невинную привычку ко всякому слову с азартом приговаривать: "Нет-с, меня не проведут за нос!" Оно и пусть бы. Но однажды в клубе, когда он, по какому-то горячему поводу, проговорил этот афоризм собравшейся около него кучке клубных посетителей (и всё людей не последних), Николай Всеволодович, стоявший в стороне один и к которому никто и не обращался, вдруг подошел к Павлу Павловичу, неожиданно, но крепко ухватил его за нос двумя пальцами и успел протянуть за собою по зале два-три шага. Злобы он не мог иметь никакой на господина Гаганова». Ставрогин сразу же небрежно извинился, чем только усилил оскорбление...
[Spoiler (click to open)]Еще одной жертвой стал губернатор Иван Осипович, которого Ставрогин укусил за ухо, после чего опять уехал из города почти на четыре года за границу.
Что это? Свободная спонтанность? Самое простое, шаблонное представление, что Достоевский изобличил и высмеял. Но, мне кажется, что все далеко не так просто, и в голове Федора Михайловича водились зайтеливые тараканы...
Мне моя родная мать как-то рассказала (не пойму зачем?) историю. Она была, наверное, подростком или постарше. "Бабушка, - говорит, - стала садиться на стул, а я в последний момент его из под нее вытащила. И она упала". Я несколько опешил: "А зачем?!" Мать пожала плечами: "А вот спроси!" Это было тем более странно, ведь она свою бабушку любила, постоянно мне об этом рассказывала.
Что-то странное порой говорит мне и мой друг: "Бывает, стоишь в автобусе, а перед тобой какой-нибудь здоровенный такой детина, с кулаками-кувалдами, способными превратить в кровавое месиво. И вдруг откуда-то появляется дикая, необъяснимая мысль: а вот взять, да и со всей дури ударить ему промеж лопаток? И так в голове при этом ярко предстает - что после этого случится. И тут же спохватываешься - да что я такое думаю? А потом становится еще страшнее - если я такое думаю, то ведь и сделать смогу?"
Человек не знает - что он такое на самом деле. А то, что он о себе знает или, вернее, ему кажется, что знает, - это иллюзия. Околдованность привычным - это великая загадка нашей жизни. Это как погружение в сон.
Идешь вот так по улице, вокруг такой привычный мир, лишенный какой-либо таинственности, плоский в своей обыденности. И вдруг спохватываешься, представляешь эти странные, бездонные пространства Вселенной, нашу планету в ней, и понимаешь, что наша обыденность, привычность находится в тотальности неизвестного, и мы тут просто коллективно бредим, спим, не замечая этого. И тогда словно пелена спадает с глаз: я не знаю - где нахожусь, что тут на самом деле происходит, и даже - кто я. И привычные предметы становятся загадочными, например, автомобиль в блеске солнечных лучей, и слово "автомобиль" уже ничего не объясняет, и так же загадочно, как предмет, который оно обозначает.
В "Солярисе" Тарковского прекрасный конец: сын возвращается к отцу, он встречает его на пороге милого, старого дома, обстановка вроде бы привычная, знакомая, но вот ракурс меняется, мы словно поднимаемся выше, выше и обнаруживается, что наше привычное и известное - это островок в таинственном мыслящем Океане...
"Солярис" - это не фантастическая история про странные инопланетные порождения, похожие на людей. Она про то, что мы, люди, странные пришельцы, пришедшие неизвестно откуда. Просто в своем земном бреду мы забыли об этом...
А наше Эго, такое ясное, простое и понятное, - это утлое образование в бескрайнем Океане. И иллюзию автономности и управлямости этого Эго легко поддерживать пока Океан спокоен. Но природа Эго - та же самая, что у Океана, хоть Эго и наклонно забывать о своих истоках. Личность - это личина, маска. Весь вопрос - что скрывается за этим многообразием масок?
Я люблю наблюдать за полиэтиленовыми пакетами, движимые ветром. Они как живые. То замирают, то словно крадутся, то вдруг взлетают… У Майринка в одном из произведений есть описание двух ползущих на ветру газет: одна намокла и ползла тяжело, как солидный, уставший человек, а другая была легкая, как юноша…
Мы привыкли себя воспринимать, как такие четкие силуэты, а на самом деле, возможно, мы лики, проступившие в больших облаках, и у нас нет четких границ.
И есть такой таинственный, необъяснимый момент. Вот жил рядом с тобой обычный, простой человек, казавшийся таким плоским, однозначным в своей обыденности. Но он умирает, лежит в гробу, и вот все вокруг обволакивается какой особой напряженностью, будто третье око во лбу четко видит, что не видят обычные глаза и то, что не принимает ум, словно нечто покинуло эту простую, обыденную оболочку и витает, стелется вокруг, приближая, делая возможным какую-то мысль, что разнесет в клочки мир плоских представлений. Но самое главное - это нечто стелется, скрывается где-то позади нашего представления о себе самих, притворяясь таким понятным и четко очерченным Я...
Наше Я – великий паук, сплетающий паутину плоского мира.
Кастанедовский Дон Хуан говорит:
«— Ты слишком сосредоточен на самом себе, в этом твоя беда. Это тебя изматывает.
— А как же должно быть иначе, дон Хуан?
— Нужно искать и видеть чудеса, которых полно вокруг тебя. Ты умрешь от усталости, не интересуясь ничем, кроме себя самого; от этой-то усталости ты глух и слеп ко всему остальному…»
Мы есть постоянная история, которую сами себе рассказываем:
«– У меня нет личной истории, – сказал дон Хуан после продолжительной паузы. – В один прекрасный день я обнаружил, что в ней нет никакой нужды, и разом избавился от нее. Так же, как от привычки выпивать.
– Но как можно избавиться от личной истории? – спросил я с желанием спорить.
– Сначала нужно этого захотеть, а потом человек должен продолжать гармонично отсекать ее понемногу.
– Нельзя ли уточнить, что имеется в виду, когда ты говоришь «избавиться от личной истории»? – спросил я.
– Уничтожить ее, покончить с ней – вот что, – жестко ответил дон Хуан.
– Неужели тебе не ясно? – драматически сказал он. – Ты должен постоянно обновлять свою личную историю, рассказывая своим родителям, родственникам и друзьям обо всем, что делаешь; а если бы у тебя не было личной истории, надобность в объяснениях тут же отпала бы. Твои действия не могли бы никого рассердить или разочаровать, а самое главное – ты не был бы связан ничьими мыслями.
– Ты должен стирать вокруг себя все до тех пор, пока ничего не будет само собой разумеющимся, пока ничего не будет несомненным или реальным. Сейчас твоя проблема в том, что ты слишком реален. Твои стремления слишком реальны, твои настроения слишком реальны. Не принимай вещи настолько очевидными. Ты должен начать стирать самого себя.
– Как? – спросил я.
– Начни с простого – никому не рассказывай о том, что в действительности делаешь. Потом расстанься со всеми, кто хорошо тебя знает. Таким образом, ты постепенно создашь вокруг себя туман».
У Тютчева есть удивительное стихотворение, лишний раз показывающее - насколько он глубокий поэт.

О чем ты воешь, ветр ночной?
О чем так сетуешь безумно?..
Что значит странный голос твой,
То глухо жалобный, то шумно?
Понятным сердцу языком
Твердишь о непонятной муке —
И роешь и взрываешь в нем
Порой неистовые звуки!..
О! страшных песен сих не пой!
Про древний хаос, про родимый
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди,
Он с беспредельным жаждет слиться!..
О! бурь заснувших не буди —
Под ними хаос шевелится!..

Возможно, где-то здесь отгадка - почему народ порой безмолвствует, а порой поднимаются. Чисто рациональным толкованием всего не объяснишь; вроде бы и поводов для возмущения много, и недовольство растет, и рейтинг власти низкий. Но почему-то штиль... А быть может все дело в том, что Океан спокоен. Но вот пробуждаются заснувшие бури, поднимается волна, и ночная душа откликается на песни про древний хаос, про родимый...
Tags: статьи
Subscribe

  • Клиентоцентричность

    От российского государства остался только гимн, герб и флаг. "Новые Известия" пишут: «Масштабный и долгий конфликт между…

  • Ротшильды и ковид

    В этом материале я всего лишь хочу указать на две публикации – практически без комментариев. Одна была размещена на сайте «Фонда…

  • Настоящий подполковник

    Какие погоны заслуживает великий человек? Официальный представитель Кремля Дмитрий Песков ответил на вопрос журналистов о том, почему президент…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments