blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Categories:

Посыланье



Русские зачаровано падают в пустоту.

Василий Васильевич Розанов писал необычные книги – из афоризмов, торопливых мыслей, запечатленных на кусочках бумаги. И не обременял себя последовательностью: буквально через пару страниц находишь противоречие тому, что сказано ранее. Странная бесформенная форма изложения. И, может быть, наиболее адекватная для русской философии, русской идеи, для изложения которой совсем ни к чему немецкая абстрактность, строгость, способная все запутать, а  именно необходима сбивчивая бесформенность. Все книжки про русскую идею написанные в немецком стиле - чепуха и ложь. Читаешь их и засыпаешь на второй странице. Нужно именно что-то такое бормотать, говорить дикости и несуразности, создать словесный вихрь и вот он то и будет подобием русской идеи…

Розанов в «Уединенном» набормотал что-то важное, как мне кажется:

«Народы, хотите ли я вам скажу громовую истину какой вам не говорил ни один из пророков…

– Ну? Ну?.. Хх…

– Это – что частная жизнь выше всего.

– Хе-хе-хе!.. Ха-ха-ха!.. Ха-ха!..

– Да, да! Никто этого не говорил; я – первый… Просто, сидеть дома и хотя бы ковырять в носу и смотреть на закат солнца.

– Ха, ха, ха…

– Ей-ей: это – общее религии… Все религии пройдут, а это останется: просто – сидеть на стуле и смотреть вдаль».

Тут можно споткнуться о слова «частная жизнь». Это немного не то, что и частная жизнь западного бюргера. Тут Розанов указывает на особое русское состояние, когда все послано куда подальше, в том числе и суетные домашние заботы. Сидит русский и таким особым, расфокусированным взглядом глядит в бесконечную даль, на закат солнце, а, возможно, за это солнце, в ту черную пустоту, которая открывается, когда солнце уходит за горизонт. Он при этом ковыряет в носу, но это медитация на пустоте, той самой пустоте, что источник всех вещей. Русский в этой пустоте очень часто отдыхает и льнет к ней. Именно к ней он и обращается, когда все посылает….

[Spoiler (click to open)]

Мне всякий раз бесконечно стыдно приводить свои бездарные стишата, но я изложил эту идею в рифмованном, сжатом виде:

Русский Дзен

Наш русский Дзен - Искусство посыланья.

Так сладостно все на х.. посылать!

Есть пустота без формы и названья,

Простор открыт и нечего желать.

Пристрастий нет, сокрушены кумиры,

Лишь в чистом поле к горизонту путь...

Выходим за предел, чтобы пройти над миром.

Послать, чтоб отрешиться - в этом суть.

В русском есть некий скепсис по отношению к различным формам – и государственным, и религиозным и всем прочим. Он довольно легко от них отрешается, чтобы впасть в бесформенную пустотность, послав всех «гулять лесом» или к тому древнему символу плодородия, чье известное имя неприлично произносить вслух. Свирепость государства подчас и диктуется этой необходимостью придавать форму бесформенному, которое так и норовит утечь за горизонт… Этот вечный прапорщик, что орет рядовому: «Тварь! Я тебя научу уму-разуму!» Но кроме насилия есть и другое – вовлечение…

Преподаватель философии в институте рассказал нам однажды, как Лев Толстой обучал крестьянских детей. Он заходит в комнату с детишками, а там ужас: дети жутко шумят, бесятся. Толстой не орал на них, призывая к порядку. Он подходил к доске и начинал что-то интересное рисовать. А у детей не только гиберактивность развита, но и любопытство: в какой-то момент они обращали внимание и замолкали в ожидании. И тем самым впадали в состояние предельной готовности для восприятия информации…

Мы думаем, что человек - существо сугубо практичное и движим только прагматичными интересами. В 1938 году нидерландским историком и культурологом Йоханом Хёйзингой был опубликован трактат «Homo ludens» (с лат. — «Человек играющий»), о значении игры в человеческой культуре. Социум можно представить не только, как сугубо прагматичную систему, но и как форму игры, со своими формами вовлечения и стимулами. И можно предположить, что системы падают не только по прагматичным причинам, но и потому, что игра надоедает, к ней утрачивается интерес.

СССР рухнул по многим причинам, но, можно предположить, в том числе и потому, что стал скучным… Один из лидеров мировой социал-демократии, человек очень уважаемый и влиятельный, испанский премьер Фелипе Гонсалес, сказал на заре перестройки в СССР, что «он предпочел бы быть зарезанным в нью-йоркском метро, чем умирать от скуки в Москве». Я очень сильно сомневаюсь, что господину Гонсалесу понравилось быть зарезанным даже на Бали, но в этой фразе (нелепой по сути), кое-что отражается.

Главное условие для вовлеченности в игру – интерес. Хотя игра может быть очень опасной, связанной с кровопролитием. Войну тоже можно воспринять как форму человеческой игры, не случайно дети так любят играть в «войнушку».

Существовала в России русская секта скопцов. Не хочу искать точные цитаты и загромождать ими и без того пространный текст, поэтому буду приводить некоторые факты на память, возможно, искажая их. Секта была связана с определенными увечьями, понятного характера – удалялся греховный уд. И, как вы понимаете, эта операция проводилась без наркоза – как общего, так и местного – подручными средствами. Способов было много. В одном из текстов мне попался такой способ: ударом камня по тестикулам, они прерващались в кровавое месиво… Когда я это прочитал, меня слегка замутило. Представляете себе это? У мужчины это одно из уязвимых мест и ударом по нему, можно легко его привести в согбенное состояние. А тут – камушком… Понятно, что такую вот операцию мог пережить не каждый. Но при этом с притоком неофитов в секту проблем не было. В одной книжке мне попался жандармский отчет о деятельности скопцов: там указывалось, что некий проповедник соблазнил в эту веру крестьян и обнаружилось, что довольно многие расстались с источником плотского греха. А это не просто водичкой окропиться или ритуал совершить. Поразительно, но крестьяне вполне на это шли. Что-то их манило. Возможно, с, одной стороны, официальная церковь была довольно скучной игрой, а скопцы предлагали нечто новое и необычное… Игра была небезболезненной, но интересной.

90-е годы были погружением в ад. Совершенно недвусмысленным. Это было страшно, но по своему, по-русски увлекательно. Смерть гулял по России, но было не скучно… Борис Николаевич Ельцин предельно выражал дух эпохи. Очень был ярок и колоритен, он собой демонстрировал выход за пределы… Бухать, все пускать в распыл, писать на колесо, стучать ложками по головам – это знакомый русский загул, который, как правило, кончается летально. В такой загул уходят словно садясь на поезд до станции Могилево. И есть в нем ужас и странная радость распыления, саморазрушения. Макабр, пляска смерти.

Как несли за флягой флягу —

Пили огненную влагу.

Д’накачался —

Я.

Д’наплясался —

Я.

Дьякон, писарь, поп, дьячок

Повалили на лужок…

Это была последняя гулянка.

А потом началась странная эпоха. Сейчас уже понятно, что она странная и в чем ее странность заключается. А пока мы были в начале нее, то нам еще что-то такое снилось, мерещилось, какая-то стабилизация, вставание с колен и возрождение…

Пока человек умирает, бьется в последних судорогах агонии, есть какое-то движение, действие. Потом начинается разложение, там тоже присутствует действие: то птички слетятся, то червяки шевелятся на своем пиршестве, то газы какие-нибудь прорываются. А потом наступает тишина и девственная чистота скелета, который знаменуют конец всяческих сюжетов… Ну, разве что какая-то голодная сука схватит кость и убежит.

Особенность эпохи Путина в пугающей безликости, в усиливающейся пустоте. Вся динамика этой эпохи сводится к тому, что последние сюжетные линии сворачиваются. Образы расплываются и тают. И если незашоренным взглядом всмотреться в самого Владимира Владимировича, то можно подивиться удивительной безликости его внешности. Стоит от него отвернуться и невозможно воспроизвести в сознании его черты, только серое размазанное облачко всплывает в сознании. А все, что струится, шевелится за плечами Владимира Владимировича – вообще такое бесформенное, серое облако. Ни одной характерной физиономии, безликая мгла. Блестящая лысина Путина, напоминающая череп – вот и все, что можно при усилии воспроизвести в своем разуме.

В XIX веке возник такой жанр – «post mortem» («после смерти»). Это были фотографии умерших людей. Мне кажется, что «post mortem» -  хорошее определение нынешнего состояния России. Словно бы уже все свершилось, осталась лишь одна фотография. Но эта тень жизни настолько пуста и мертвенна (мертвее мертвого), что когда ее запалят с четырех концов, то русский человек сядет и будет смотреть на это расфокусированным взглядом, ковыряя пальцем в носу, словно наблюдая закат солнца и ожидая прихода ночи, которая есть мать и начало всего сущего…

Tags: статьи
Subscribe

  • Они заботятся о вас

    Вас желает спасти очень интересный глобальный клуб финансистов. Иногда я собираю в одну статью очень много различных цитат, фактов, чтобы…

  • Метод ассоциаций

    Читаю, сообщение с сайта «Медвестник» от 08.02.2021 г.: «С коронавирусной инфекцией в прошлом году было связано 162,4 тыс.…

  • О смерти В. И. Филина

    Черные крылья смерти над нашей Родиной. Скоропостижно, якобы, от инфаркта скончался Владимир Иванович Филин. Довольно остро выступавший…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments