blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Category:

Песня Песней и баня с пауками

Мы переживаем коллективный опыт преисподней.

Наше Я – это результат взаимодействия. Это не статичная данность, как кажется, это результат встречи с другими. Наше Я - есть результат динамики взаимоотношений, мы постоянно творим друг друга. Ощущение собственной реальности обретаешь, видя свое отражение в чужих глазах. В большей мере его обретаешь, когда взгляд – любящий. Взгляд матери и зачинает зерно будущей личности. И окончательно оформляет взгляд возлюбленной или возлюбленного. В этой связи отношений и оформляется человек. Смысл любви не только в том, что от нее рождается третий, ее смысл в том, что от нее рождаются сами влюбленные – обретают друг друга и сами себя одновременно. "Self made man" – злая сказка, никто не создает себя в одиночку. Мир не сумма одиноких, обособленных атомов, повисших в пустоте, это поле непрерывных взаимосвязей.
Но чтобы обрести бессмертие в этом текущем, непостоянном мире, нужен взгляд бессмертного существа. Бессмертие возможно только тогда, когда Бог смотрит на тебя, и в его глазах видишь свое бессмертное отражение. Что такое «вечная память» в церковных песнопениях? Кто вечно помнит? Именно Тот, кто вечен. Бог помнит о тебе вечно, поэтому ты тоже вечен. Бог вечно смотрит на тебя и поэтому ты бессмертен. Не случайно именно всевидящее око становилось символом Бога.
Что такое история? Как возможна история? Может ли историю охватить отдельный человек? Нет, он слишком недолго живет, он – фрагмент истории. А как мы тогда можем верить в историю? Шекспир пишет в пьесе «Как вам это понравится»:
[Spoiler (click to open)]
.. Весь мир — театр.
В нем женщины, мужчины — все актеры.
У них есть выходы, уходы
И каждый не одну играет роль.
Мы участвуем в представлении, мы актеры. Но кто зритель? Зритель Бог. Так лишь возможно представление истории - только если на него смотрит Бог, тогда разрозненные события сливаются в одну пьесу, в одну историю.
Неподготовленному читателю трудно понять, почему в Ветхом завете оказалась «Песня Песней»:
1 Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина.
2 От благовония мастей твоих имя твое - как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя.
… 1 О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои - как стадо коз, сходящих с горы Галаадской; …
5 два сосца твои - как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями.
Это кажется странным, неуместным, если не понять, что весь Ветхий завет одна история любви – Яхве и избранного народа. Эта история пронизана эротизмом, который «Песня Песней» лучше всего выражает. Яхве – страстный любовник, который обращается к еврейскому народу, как к возлюбленной. Он любовник пылки и ревнивый, с яростью карающий свой неверный предмет вожделения. Но в этой кровавой ревности проявляется все та же пылкая любовь.
Мне друг передавал разговор старух. Они сидели и обсуждали своих стариков, жаловались, как те колотят их. А одна с непередаваемой грустью, глядя с тоской вдаль сказала: «А мой меня не бьет. Наверное не любит…»
Яхве любил избранный народ и потому бил его.
Все авраамические религии – ожидающие. Возлюбленный дал обещание, обетование, Он так или иначе должен вернуться и тогда все изменится. Это должна быть счастливая история любви, которая искупит все страдания ожидания. И если что-то придавало смысл существования, то только мысль – что возращение неизбежно, уже скоро и вот тогда все преобразится. И в этом ожидании шли столетия.  И с каждым новым столетием в этом ожидании было все больше сомнений, горечи и надрыва.
Есть бесконечно грустная история Сольвейг из пьесы Генрика Ибсена, которая до самой старости тщетно ждала своего возлюбленного. Она мне кажется особенно трагичной, возможно, благодаря печальной музыкальной теме Грига, звучащей в «Песне Сольвейг»:


Зима пройдёт и весна промелькнёт,
И весна промелькнёт;
Увянут все цветы, снегом их занесёт,
Снегом их занесёт.
И ты ко мне вернёшься - мне сердце говорит,
Мне сердце говорит,
Тебе верна останусь, тобой лишь буду жить,
Тобой лишь буду жить.
Мы не можем в полной мере понять всей глубины трагедии ожидающих религий, которые обманулись в своих надеждах. Мы очень часто свою душевную кастрированность, опустошенность принимаем за умудренность.
Как пишет Элиот:
Мы полые люди,
Мы чучела, а не люди
Склоняемся вместе -
Труха в голове,
Бормочем вместе
Тихо и сухо,
Без чувства и сути,
Как ветер в сухой траве
Или крысы в груде
Стекла и жести…
Мы полые люди… Нам не понять эту религиозную влюбленность, это страстное ожидание Возлюбленного, в которое вкладывались силами своей души, которым горели. И что означало ощущение, что надежды обмануты. Нам, с трухой в голове, не понять всей меры отчаянья.
У Леонида Андреев есть повесть «Жизнь Василий Фивейского» о человеке, который в невыносимой, безысходной атмосфере весь вложился в веру, полностью отдался ей, но его надежды не оправдались и вот он погружается в беспросветный мрак и бежит в состоянии ужаса: «И тогда с диким ревом он бежит к дверям. Но не находит их и мечется, и бьется о стены, об острые каменные углы -- и ревет. С внезапно открывшеюся дверью он падает на пол, радостно вскакивает, и -- чьи-то дрожащие, цепкие руки обнимают его и держат. Он барахтается и визжит, освободив руку, с железною силою бьет по голове пытавшегося удержать его псаломщика и, отбросив ногою тело, выскакивает наружу.
 Небо охвачено огнем. В нем клубятся и дико мечутся разорванные тучи и всею гигантскою массою своею падают на потрясенную землю -- в самых основах своих рушится мир. И оттуда, из огненного клубящегося хаоса, несется огромный громоподобный хохот, и треск, и крики дикого веселья. На западе еще светлеет голубая -- полоска, и, задыхаясь, он бежит к ней. Ноги его путаются в длинной каляной ризе, он падает, крутится по земле, окровавленный, страшный, и снова бежит. Улица безлюдна, как ночью -- ни у домов, ни в окнах ни одного человека, ни одного живого существа: ни зверя, ни птицы».
И так бежит он, пока не падает замертво: «О. Василий упал в трех верстах от села, по середине широкой и торной дороги. Упал он ничком, костлявым лицом в придорожную серую пыль, измолотую колесами, истолченную ногами людей и животных. И в своей позе сохранил он стремительность бега; бледные мертвые руки тянулись вперед, нога подвернулась под тело, другая, в старом стоптанном сапоге с пробитой подошвой, длинная, прямая, жилистая, откинулась назад напряженно и прямо -- как будто и мертвый продолжал он бежать».
Есть реальная история Шабтая Цви, который 31 мая 1665 в Газе публично провозгласил себя Мессией. Эта история вызвала волнения, закончившись, впрочем, очень позорно. И можно долго думать, чего тут было больше – безумия, расчета или еще чего-то. Но возможно, что здесь было надрывное ощущение, что если Возлюбленный не возвращается, то надо что-то делать. Пусть и нечто безумное, Бог должен увидеть и вмешаться, проявить себя. Когда чудо не случилось, то все тут же  сдулось и наверное потому, что уже было «все равно»: в самых основах своих рухнул мир…
Но мысль «надо что-то делать» продолжила развиваться. То, что можно делать в такой ситуации, описал Александр Грин в «Алых парусах». Ассоль верит обетованию старого Эгля: «Не знаю, сколько пройдет лет, только в Каперне расцветет сказка, памятная надолго. Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнет алый парус… Ты увидишь храброго, красивого принца… Я приехал, чтобы увезти тебя навсегда в свое царство – скажет он…». И Ассоль вполне могла бы разделить судьбу Сольвейг, состарившись в тщетных ожиданиях, но Артур Грэй воплощает ее мечту.
Главная мысль «Философии общего дела» Николая Федорова в том, что мы не должны ждать Возлюбленного, мы должны пойти Ему навстречу. И в этом пути восхождения, мы так должны преобразиться, что когда мы наконец встретимся с Возлюбленным, то узнаем в Нем себя. Эта идея слилась в России с марксизмом и породила советское государство, там, в глубинах, горела эта пламенная мысль, эта любовь. Сольвейг вышла из своей коморки и пошла навстречу Любимому.
А потому случилась катастрофа и все рухнуло. И обнажилась полная пустота…
Что значит человек, на которого больше не смотрит Бог? Человек начинает исчезать и рассыпаться…
Я однажды прочитал необычное определение преисподней, которое запомнил навсегда. Не помню, кому оно принадлежало, но суть его в том, что преисподняя – это всего лишь место удаления от Бога. Там нет ничего, что характерно для фресок с изображением ада, разнообразия пыток и чего-то подобного. Это просто пространство полной богооставленности и в этом заключается невыносимая пытка.
Свидригайлов говорит: «Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится».
Мне кажется, что мы сейчас переживаем коллективный опыт преисподней, мы оказались запертыми в этой закоптелой баньке с пауками…
Tags: статьи
Subscribe

  • Они заботятся о нас

    Аттракцион неслыханной щедрости во имя нашего спасения. Недавно… о, есть такое классное русское слово – надысь! Так вот: надысь…

  • Россия в гробу

    Праздник, я кушаю куличек с чайком и думаю, а мысли не праздничные, хотя погодка за окном чудесная. Есть советский фильм по мотивам одноимённой…

  • Пункт назначения

    Мне в свое очень понравился фильм «Пункт назначения» - первый. Произвел сильное впечатление. Это потом стало превращаться в сериал, с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments