blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Category:

Будет очень страшно

Фрагменты интервью директора Института проблем глобализации, доктора экономических наук Михаила Делягина радиостанции "Финам.FM"

ПРОНЬКО: Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию?

ДЕЛЯГИН: Есть решения, которые приняты и они будут выполняться. У нас, грубо говоря, осталось два неподеленных рынка в стране, два простых рынка, которые не требуют большого управленческого мастерства, которые дают деньги сами. Это рынок образования и рынок здравоохранения. Рынок образования - падающий, рынок здравоохранения - растущий, но это детали. Их будут делить - с 1 июля 2012 года. В мае президент изберется, и через полтора или два месяца вступят в силу давным-давно принятые законы о бюджетных организациях. В соответствии с ними уменьшается доступность бюджетной сферы и создаются предпосылки для приватизации бюджетных предприятий - под видом банкротства. А передача объектов социальной сферы в частные руки, приводит к повышению стоимости услуг и снижению их доступности. И эта приватизация необязательно будет сопровождаться сохранением направленности данного объекта недвижимости. У нас огромное количество офисов в Москве расположены в зданиях бывших детских садов, при этом в детских садах не хватает около 15 тысяч мест.

ПРОНЬКО: А власть, по вашему мнению, понимает, к какой взрывоопасной черте она подводит собственную страну? Я не думаю, что там такие отмороженные чиновники, бюрократы сидят, которые не осознавали бы этого.

ДЕЛЯГИН: А чиновники рассуждают так: "Мы двадцать лет делали с этой страной что только могли вообразить! На что нам только хватало фантазии - мы это делали. Нам двадцать лет рассказывали про неминуемый завтра социальный взрыв! Господа, в этой стране социальных взрывов не будет, потому что мы не видели ни одного. Мы сделали приватизацию, мы сделали залоговые аукционы, мы сделали ГКО, мы сделали дефолт, мы сделали, сделали, сделали… и сейчас сделаем еще, и эта биомасса стерпит, потому что она терпела всегда, и будет терпеть дальше".

ПРОНЬКО: Но как быть тогда с Конституцией, уж простите? В Конституции прописано, что Российская Федерация - это социальное государство. Плюс постоянно от чиновников высокопоставленных слышу эти фразы о социальной ориентации, как мантру! На каждом перекрестке я это слышу!

ДЕЛЯГИН: Что касается Конституции: я уже год ищу издательство, которое выпустит российскую Конституцию в том виде, в каком она должна быть - на мягкой, шершавой, но при этом прочной бумаге, в рулонах и без текста.

ПРОНЬКО: Я оценил Ваше чувство юмора. То есть социальная ориентация - это фетиш?

ДЕЛЯГИН: Социальная ориентация российского государства - это предвыборный слоган, о котором забудут к вечеру дня инаугурации президента Российской Федерации. А люди, принимающие решения, о нем и не вспоминали.

ПРОНЬКО: Но ведь после монетизации льгот на улицу вышли старики с кастрюльками… А новая реформа касается всех! Здравоохранение, образование собственных детей!

ДЕЛЯГИН: Подождите, что значит "собственных детей"?! У нас губернатор Белых отправляет своего ребенка в Англию и при этом публично разъясняет, что в России образования больше нет - благодаря либеральной реформе...

ПРОНЬКО: Но это и есть повод для простых людей, чтобы встать и сказать: "Ребята, вы не правы, мы не хотим этого! Мы хотим, чтобы было качественное образование для наших детей, мы хотим, чтобы медицинские услуги предо-ставлялись всем".

ДЕЛЯГИН: Есть прекрасная английская поговорка: а если простому человеку что-то не нравится, он может согревать во рту дождевых червей перед рыбалкой.

ПРОНЬКО: Цинично.

ДЕЛЯГИН: Понимаете, когда у вас нет никаких прав, вы можете о них грезить, вы можете о них мечтать. Вот дети вешают на стену портрет какой-нибудь там Мадонны или Мэрилин Монро и о ней мечтают. Вот вы точно так же, как подростки о Мэрилин Монро, можете мечтать о том, что у вас есть какие-то права. Это ваши проблемы. Вы будете в реальности выбирать, там, из десяти девочек из двух соседних дворов.

ПРОНЬКО: То есть вы соглашаетесь с тем, что бюрократия, опираясь на безвольное отношение собственных граждан к своей жизни, и является основой безопасности нашей элиты. Какие бы реформы не воплощались в жизнь, все это будет проглочено. Я правильно понимаю?

ДЕЛЯГИН: Нет, я считаю, что такова позиция бюрократии: "Мы можем делать с этими людьми все что угодно!" Я думаю, что бюрократия ошибается. Кто из нас прав, мы увидим где-нибудь в 2014-м году.

ПРОНЬКО: Почему именно в 2014 году?

ДЕЛЯГИН: Во-первых, есть некоторые глобальные тенденции, которые могут качнуть ситуацию в мире, и цена на нефть свалится. Когда 140 миллионов человек ощущают волшебную пустоту в своих карманах, то это означает, что через некоторое время они все ощутят не менее волшебную пустоту в Кремле. Есть такие некоторые закономерности исторические. Либеральные реформы допекут людей. Но не сразу, будет некоторая пауза, в течение которой люди еще будут верить в лучшее, еще будут писать президенту, еще будут обращаться к непрезиденту в "Twitter", к президенту по электронной почте, будут звонить на радиостанции, телестанции, будут уезжать в эмиграцию - в общем, будут суетиться... Что у нас происходит с естественными монополиями? Государство их не контролирует по факту. Это сферы нерыночные по природе, там нет возможностей для конкуренции. Когда мы выделяем из электроэнергетической естественной монополии конкурентную сферу, любую, за исключением сбыта, то мы тем самым разрушаем единый технологический комплекс. Потому что генерация, передача и распределение - это единый технологический комплекс. И сейчас электроэнергетика российская живет в состоянии разорванности единого технологического комплекса, что само по себе является чудовищным технологическим риском. И только колоссальным запасом прочности, в том числе человеческого капитала, накопленного в этой отрасли в советские годы, можно объяснить то, что у нас все пока еще обошлось несколькими блэкаутами и аварией на Саяно-Шушенской ГЭС, еще несколькими менее крупными авариями. Правильный подход в свое время продемонстрировал Примаков, к которому в 1998 году, после дефолта, пришли три руководителя естественных монополий с формулировкой о том, что нужно повышать тарифы, потому что, вообще говоря, рубль подешевел в три раза и будет дешеветь еще. А господин Примаков на них посмотрел и сказал, что я, мол, понимаю, но ведь вы патриоты своей страны, и я боюсь, что вы немножко занизили ту величину, на которую нужно повысить тарифы. А ведь это же будет неправильно, говорит Примаков, если мы повысим тарифы, а потом придется еще повышать, мы повысим тарифы, а будут техногенные катастрофы. Поэтому давайте, мол, проведем быстрый и тщательный аудит ваших отраслей, обезпечим финансово-экономическую прозрачность. Вот вы говорите, что нужно повысить, условно, на 35% - а вы отвечаете головой, что не на 45%? Не отвечаете. Поэтому давайте посмотрим внимательно. Давайте обезпечим финансово-экономическую прозрачность. ПРОНЬКО: И у людей, зашедших в кабинет Примакова, головы поникли? ДЕЛЯГИН: Нет, это все было сделано технологично, у них была возможность зайти второй раз. Когда они зашли второй раз, то сказали: "Вы знаете, мы посовещались, мы нашли внутренние ресурсы, и, вы знаете, не надо повышать тарифы вообще. Не надо только финансово-экономическую прозрачность обезпечивать". И повышение тарифов было в 2001 году, когда экономика уже задышала после дефолтов. Дорогие друзья, давайте обезпечим полную финансово-экономическую прозрачность естественных монополий.

ПРОНЬКО: А такое возможно с естественными монополиями? Очень часто можно услышать, что это невозможно.

ДЕЛЯГИН: Везде, где есть учет, его можно проверить. Естественные монополии в силу технологической сложности и централизованности технологического процесса проверить можно. Я лично в свое время добился того, что "РАО ЕЭС России" раскрыла только часть того, из чего складывается так называемый инвестиционный тариф. То есть это часть тарифа, который мы платим за свет, та часть, которая должна идти на инвестиции. Так вот, там сидел налог на милицию, который к тому времени существовал уже лет пять даже в регионах. Там сидело устранение последствий пожара, который был четыре года назад и был устранен сразу. Там сидели какие-то расходы, которых не было уже много-много лет! Если сейчас поскоблить, то я думаю, что десяток миллиардов рублей наскребет даже студент пятого курса, на автопилоте.

ПРОНЬКО: По одной монополии?

ДЕЛЯГИН: По любой.

ПРОНЬКО: Но чего же власть тогда не скребет?

ДЕЛЯГИН: Во-первых, некоторые естественные монополии производят впечатление кармана некоторых влиятельных политических сил. Вы же не будете у своего политического патрона, да хотя бы и у чужого политического патрона, вынимать деньги из внутреннего кармана пиджака? Так без рук можно остаться. Второе. Люди, которые должны скрести, они уже давно, с моей точки зрения, находятся в симбиозе с этими ведомствами. Представьте себе, что вы начинаете обезпечивать контроль, просите принести документы. Вам приносят документы и попутно ненароком спрашивают: "А чего вам надо вообще в жизни в этой? Вам помочь как-нибудь, может быть?" И после этого сразу же сгорает архив. Первое, что случилось после прихода товарища Чубайса в "РАО ЕЭС России", это новогодний пожар в архиве, если мне память не изменяет.

ПРОНЬКО: А разве не это называется волшебным словом - коррупция?

ДЕЛЯГИН: Конечно. Простите, пожалуйста, а как называется основа государственного строя Российской Федерации, по-вашему?

ПРОНЬКО: Закон. Я надеюсь, что закон является основой российского государства.

ДЕЛЯГИН: Нет, я спросил о том, как называется, а вы сказали, что вы надеетесь! Понимаете, я тоже надеюсь. Так вот, к сожалению, реальной основой государственного устройства Российской Федерации, с моей точки зрения, является сегодня закон коррупции, а не закон Конституции или закон Уголовного кодекса. Президент у нас просто замечательный, от премьера глаз не отвести, но эту система построили они, и построили вполне осознанно. И опыт показывает, что люди, дорвавшиеся до кормушки, предпочитают захлебнуться в ней и умереть от этого, чем поделиться частью со своим народом.

ПРОНЬКО: Но ведь должен сработать инстинкт самосохранения?

ДЕЛЯГИН: Персональный самолет с золотым унитазом - замечательное средство от инстинкта самосохранения. Когда такой человек, в итоге, просыпается, бывает обычно уже поздно. Когда человек летит на автомобиле в бетонную стену, он инстинктивно зажмуривает глаза. Вот сейчас все наше руководство едет с зажмуренными глазами.

ПРОНЬКО: Что может изменить ситуацию?

ДЕЛЯГИН: Все что угодно. У нас есть четыре базовых фактора неопределенности. Первый - это мировая цена на нефть. Сырье упадет в цене - и, здравствуйте, 30 долларов за баррель, а то и 20 долларов. Второй вариант: обострение дружбы народов выше обычного. Если на какой-нибудь свадьбе известных народов в центре города Москвы в воздух начнут стрелять не из автоматов, а из гранатометов… Третье - это разрушение советской инфраструктуры. Ну да, с Саяно-Шушенской ГЭС обошлось, выдохнули и перекрестились. Сколько у нас еще ГЭС осталось в России? Я напомню, что разрушение инфраструктуры происходит не из-за технического износа, как Вы сейчас говорили, не из-за того, что, там, станок самортизирован на 110%. Нет, это происходит из-за воровства на ремонте. Вот разрушение в силу физического износа можно спрогнозировать. Разрушение в силу воровства на ремонте спрогнозировать нельзя, просто потому что на оборудование никто не допустит инженера по технике безопасности. Или его купят на корню.

ПРОНЬКО: А это сплошь и рядом.

ДЕЛЯГИН: У нас после аварии на шахте Распадская, по-моему, Путин публично сетовал, как на аварии на Ульяновской было установлено, что на электронные приборы, которые замеряли концентрацию метана в воздухе, была установлена компьютерная программа, чтобы они занижали эту концентрацию, чтобы шахтеры могли работать в смертельно опасных условиях. Из 42 причастных к этому человек наказаны были двое. Четвертый фактор - это межклановая борьба, борьба различных бюрократических группировок.

ПРОНЬКО: Михаил, но у нас какая-то вообще такая апокалипсическая картина.

ДЕЛЯГИН: Я глубоко убежден, что нет проблемы, которую нельзя было бы решить. Но для того чтобы решить проблему, ее нужно начать решать, ее нужно захотеть решать. Вот проблема субъектности российского общества заключается в том, что российское государство ощущает себя частью не российского народа, а частью глобальной правящей тусовки. Поэтому люди чувствуют себя ответственными не перед российским народом, как записано в любимой вами Конституции, а перед мировыми рынками, перед глобальными рынками и перед глобальными инвесторами. В результате этого, они решают даже не те проблемы, решение которых обезпечивает их собственную жизнь в России, а те проблемы, решение которых обезпечивает их благополучие в правильных тусовках за границей, совершенно иные. То есть российские проблемы нерешаемы, потому что их никто не решает. Потому что их некому решать в принципе! Самый плохой, самый глупый, самый тупой государственный деятель, который хочет решить проблему, как показывает практика, в конечном счете, ее решает, если у него есть время. Было бы желание! Но проблемы, которые готова решать нынешняя правящая тусовка - уж извините, элитой их назвать язык не поворачивается, - это проблемы не России. Это даже не проблемы сохранения власти этой тусовки, а это проблемы сохранения их капиталов, которые уже не столько в России, сколько на Западе. И власть в России имеет для них ценность как то, чем они зарабатывают деньги. Это завод, из которого они извлекают прибыль. Но даже если их завтра лишить этого завода, то у них уже есть капитал, за счет которого они и их семьи прекрасно будуте жить. А в возмездие за гробовой чертой эти люди не верят.

ПРОНЬКО: Другими словами, подытоживая, Вы не думаете, что после 2012 года в стране, в том числе и в экономическом плане, произойдут события, которые позволят этот негатив минимизировать и действительно приступить к структурным изменениям в экономике и так далее?

ДЕЛЯГИН: Я не вижу ни одной причины для оздоровления государства, скажем так, летом 2012 года. А летом 2014 года, когда будет уже очень страшно, государство, возможно, будет другим даже по персональному составу в силу системного кризиса.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments