blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Школа и Тюрьма

Я знаю, что серьезные люди мыслят и говорят по-особенному и всегда испытывал некую неловкость от своей наивности и непрофессионализма. Я не владею языком серьезных людей и потому, наверное, моим текстам не хватает солидности…
Помню как в институте преподаватель оказал меня мне большую услугу, помогая составить пояснительную записку к дипломному проекту: я излагал свою мысль, а он переводил ее на специфический язык. Записку я написал, но этот причудливый язык серьезности так и не выучил.
А еще я задаю странные вопросы – страсть не изжитая мною с детства, когда своими бесконечными «почему?» порядком измучил мать. Во время учебы в ВУЗе в рамках практики по социологии требовалось составить небольшой опрос, но мои вопросы по мировоззрению показались преподавателю столь причудливыми, что он, несколько смутившись, решил избавить меня от этого занятия. Я напряг не только его, но и сокурсника, с которым мы делали эту работу. Когда мы все-таки сдали зачет по социологии, он с облегчением выдохнул: «Ну, слава Богу! А я думал, что мы завалим! Ты такой тупой опрос подготовил, с такими глупыми вопросами!» А я тогда пытался узнать у студентов что они думают о смысле жизни, о смерти и тому подобное...
Недавно я третировал своих друзей тем, что пытался выяснить: как они относятся к жизни – как к школе или как к тюрьме? Из этой затеи у меня ничего не вышло, никто меня не понял – что я от них хочу? «Почему именно как к школе и как к тюрьме? А, может быть, у меня совсем иное отношение», - говорили мне. «Какое? Скажи, какое именно?!», - допытывался я, но мне так ничего толком и не отвечали.
Но я не случайно задавал такой вопрос - для меня эта дилемма глубоко пережита, я ее испытал в своем сердце, можно сказать «попробовал на вкус». Понятно, что подобное обобщение грешит неточностями, но мне было необходимо с помощью подобной метафоры ухватить что-то важное, принципиальное. И причем именно сведенное к двум позициями.
[Spoiler (click to open)]Мы находимся сейчас в состоянии идейного хаоса, тотальной неопределенности, когда вокруг плавают осколки старых идеологий, религий. Пытаться просто апеллировать к ним, значит еще больше погружаться в это хаотическое кружение, сплетение запутанных взаимоотношений с целым пучком привычных стереотипов. И мне захотелось все это отмести и как бы разобраться поверх старых шаблонов, проникнуть в суть с помощью «детского вопроса».
Каждый из нас проживает жизнь, находится внутри этого динамичного опыта бытия. И у каждого есть (возможно, не вполне осознанное) отношение к жизни. Конечно, отношения разные, как разны сами люди, - тут поле с бесконечным многоцветием. Но чтобы разобраться, требуется многообразие свести к некой простоте. Такое упрощение приводит к большим погрешностям, которые окупаются тем, что мы можем с ее помощью уловить важную, напряженную оппозицию.
Космогонические мифы, как правило, начинаются с расчленения изначального существа, олицетворяющего хаос. Чтобы расчленить хаотичность современности я и задаю свой наивный вопрос, который мне позволяет построить изначальные координаты, оси для дальнейшего строительства космоса. И речь в данном случае не идет о простом сопоставлении существующих традиций, т.к. здесь на самом деле все очень не просто. Я очень часто видел, как в рамках одной традиции, одной конфессии под личиной общей догматики подчас уживаются противоположные энергии. Люди порой формально придерживаются одних догматов, но «дышат разным воздухом»…
Что такое отношение к миру, как к школе по моему представлению? Это отношение к жизни как процессу обучения и совершенствования души. Мы не просто претерпеваем трудности, но приобретаем необходимый опыт для своего восхождения. Ничто не пропадает впустую, все идет в копилку нашего совершенствования. В житейских невзгодах нет бессмысленного страдания – это все работа нашего усовершенствования.
Джек Корнфилд в книге «Путь с сердцем» пишет о практике «превращением трудностей в Путь»: «Она заключается в том, чтобы относиться сознательно к нежелательным для нас страданиям, к печалям своей жизни, к внутренней борьбе во внешнем мире; практика пользуется этими обстоятельствами как почвой, питающей наше терпенье и сострадание, как местом для развития большей свободы и нашей истинной природы. Наша духовная жизнь может открыть некое измерение нашего бытия, где каждый человек, которого мы встречаем, может нас учить подобно Будде, и все, к чему мы прикасаемся, становится золотом. Чтобы сделать это, нам необходимо, чтобы сами наши трудности стали местом практики. Тогда и жизнь становится не борьбой с ее успехами и неудачами, а танцем сердца». Вот что такое отношение к жизни, как к школе.
Иисуса в Евангелии называют Учителем. Геннадий Фаст в «Книге об Иисусе Христе» пишет: «Как обращаются в Евангелии ко Христу Его ученики, Его последователи и даже Его противники - книжники и фарисеи? Как они Его называют? Учителем. В этом есть что-то глубинное и очень важное. А как назывались люди, последовавшие за Христом, уверовавшие в Него? Православными? Католиками? Христианами? Тоже нет. Они назывались учениками. Слова «христианин» в то время еще не существовало. Оно появится не скоро, и не в Иерусалиме, а в языческом городе Антиохии Сирийской, или в Великой Антиохии, когда туда будет занесено христианство. Слово «католик» появится только к концу I века, а слово «православный» - и того позже. Эти наименования приходят в свое время по тем или иным обстоятельствам церковной жизни, а вот слова «Учитель» и «ученики» были изначально.
Учитель наставляет учеников, ходит с ними по пшеничному полю, плывет с ними в лодке через Геннисаретское озеро. Он учит их, немного отчалив от берега, на котором собрались люди слушать Его, и в синагоге, и даже в Храме. Учитель и ученики - это глубинная природа отношений Христа с Его последователями».
И сам Спаситель говорит: «Мое учение - не Мое, но Пославшего Меня». «...Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос».
Бог есть Учитель, а мир тогда есть школа – в глубочайшем, духовном понимании. Смысл такого Учительства заключается в Любви и Жертвенности. Бог любит и учит, возвышает, притягивает к Себе, вдохновляет на совершенствование. Такой взгляд на мир полон оптимистичной веры в восхождение духа, в то, что приобретенный опыт не пропадет даром, не растает в бездне небытия и всякое верное усилие не потрачено напрасно. Какой смысл заключается в словах «вечная память»? Кто обладает такой «вечной памятью», которая не позволяет даже самому неприметному существу растаять в небытие? Все пребывает в «вечной памяти» Отца Небесного.
Это один полюс, а есть другой – противоположный: отношение к миру, как к тюрьме, в которую мы заключены по злому произволу несовершенного, темного демиурга. Мы томимся в темнице, претерпевая бессмысленные страдания, и у нас формируются две стратегии. Первая – это побег. Мир – неисправимая тюрьма духа, из которой можно только вырваться на свободу. И средства побега могут быть разные, диапазон очень широк, но самое главное настрой: «О, дальше, дальше от этой смрадной дыры!» Вторая стратегия – стратегия насилия. Демиург устроил этот мир на чистом произволе, он создал большую, вселенскую камеру пыток. Как можно уподобиться ему, приобщиться к его силе? Только подражая, т.е. самому став насильником и палачом. Из этого рождаются тюремные иерархии властвования, подавления, «опускания» и т.д. Причем речь, опять же идет не только о физическом подавлении, но и о более тонких, интеллектуальных формах насилия. Если в восприятии мира, как школы, все пронизано духом любви и братства, то в тюремном мировоззрении царит дух конкуренции и враждебности: демиург не любит нас, мы не любим его и друг друга. Смысла нет, надежды нет, есть игра бесконечного мучения, стоны жертв и дьявольский хохот палачей.
Конечно же, - это обобщения, очень далекие от реальности. Но в области «последних вопросов» все время приходится прибегать к обобщениям и упрощениям, чтобы оформить важный символ. Я через символику школы и тюрьмы попытался обозначить разнонаправленные мировоззренческие векторы, наметить определенную динамику, устремленность душ. И я даже не собираюсь в данном случае ударяться в морализаторство и говорить о том, что одно плохо, а другое хорошо. Можно развернуть целую дискуссию о том, что более соответствует «объективной реальности». Но я скажу о своем опыте, о том, что переживаю в своем сердце. Когда я представляю мир, как школу Бога – мое сердце оживает и радуется. Когда она мне кажется темницей – моя душа умирает.
И есть порядком забытое искусство «различения духов». Бог в православии называется «жизнеподатель» и, как мне кажется, в данном случае имеется в виду не только акт творения, но и то, что Бог подает нам жизнь каждую секунду. И когда мы смотрим на Него – мы оживаем, когда отворачиваемся – начинаем умирать. И еще напомню слова Спасителя, который сказал о дьяволе: «Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины».
Конечно, для серьезных людей – это вряд ли послужит критерием. Но все-таки можно ведь хотя бы обращать внимание на то, какое действие на наши души, на наши сердца оказывают те или иные идеи – оживляют они их или отравляют холодным ядом…
Tags: статьи
Subscribe

  • Не проснувшись

    Тяжёлое утро гаснущих снов Серая занавес неба, старушки Девушки, тени, собаки, вороны. Поднимете мне веки! Я не вспомню кто я. Усталое тело…

  • Я живой!

    Ты поймешь мои мысли и чувства? Я ведь вижу, что ты не поймешь… Что наивно считаешь искусством – Только тусклая, мертвая ложь. Я…

  • Мощный союз

    Гэбэшник к себе прижимает Как доллар вдову Солженицына, Год памяти он учреждает: Предательство нынче - традиция. Гэбэшник плешивый прощается С…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments