blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Visitors


Досье: 1940 29 марта родился в Новом Орлеане. 1954 Принял монашество, примкнув к римско-католическому ордену «Братья во Христе». 1963 В Санта-Фе основал организацию «Молодые граждане - за действия», работал с трудными и бездомными подростками. 1983 Премьера фильма «Коянискацци», ознаменовавшего начало сотрудничества с композитором Филипом Глассом. 1993 Приглашен компанией Benetton директором арт-школы технологий и массмедиа будущего в Тревизо (Италия). 2006 Получил почетную премию им. Сергея Параджанова на кинофестивале «Золотой абрикос» в Ереване.


Годфри Реджио, один из самых загадочных режиссеров современности. Бывший монах двухметрового роста, всегда в черном, выныривает из своего отшельничества на краю света в жарком Санта-Фе, что в штате Нью-Мексико, крайне редко, но каждый раз метко. Знаменитая «медитативная» трилогия Реджио «Коянискацци», «Повакацци» и «Накойкацци» (названия взяты из языка индейцев хопи и означают разные состояния мира - суматошное, изменчивое и склонное к насилию) сильно повлияла на документальное кино, а тревожная мысль о разрушительном влиянии цивилизации на природу была услышана многими. Реджио называют поэтом деградации и апокалипсиса. Каждая из трех частей - завораживающий калейдоскоп из видов природы, памятников истории, культуры и технологии, этнографические зарисовки. Фрэнсис Форд Коппола пришел в восторг от «Коянискацци» и для поддержки фильма разрешил включить свое имя в титры.

Теперь годы путешествий и напряженного мозгового штурма вместе с соратниками, композитором Филипом Глассом и монтажером-режиссером Джоном Кейном, позади - 87-минутный черно-белый опус «Пришельцы» готов. Это блиц-портрет современной цивилизации, впадающей в технологиче­ский транс, сопровождаемый тревожным минималистским саундтреком Гласса. Зритель побывает на Луне и в нескольких экзотиче­ских земных ландшафтах. Стивен Содерберг, большой поклонник и спонсор Реджио (он подарил ему больше миллиона долларов в период работы над «Накойкацци»), характеризует новый фильм так: «Если бы 500 лет назад монахи сели бы на лавочку и решили снимать кино, вот как оно бы выглядело». Корреспондент «Пятницы» встретился с Годфри Реджио в Торонто после мировой премьеры.

- В трилогии все двигалось с огромной скоростью, но здесь вы решительно нажали на тормоза. Лица людей, природа, архитектура - все предельно статично.

[Spoiler (click to open)]

Почему?

- Я решил себя перепрограммировать - у меня сработал, видимо, какой-то интуитивный импульс. Ведь скорость изначально технологична, а мне захотелось воздействовать на зрителя не технологией, а как-то иначе. В среднем в кино кадр меняется каждые 4-6 секунд. Стэнли Кубрик любил длинные планы, они менялись каждые 11-14 секунд. В моем новом фильме кадр длится в среднем 70 секунд. В «Пришельцах» 73 склейки, сравните: «Коянискацци» имел 383 склейки, «Повакацци» - 483 склейки, а «Накойкацци» - 565.

- При такой статике и отсутствии диалогов зритель - сужу по себе - поначалу томится, а потом начинает вглядываться и искать в несменяемом кадре какой-то смысл. Это похоже на то, как воздействует на зрителя Бела Тарр.

- Простите, я его не знаю. Простите великодушно. Я практически ничего не смотрю. Долгое время жил в религиозной общине, где запрещено кино, за исключением образовательных фильмов об Иисусе Христе или Иоанне Крестителе.

- А чем вас привлекла черно-белая эстетика?

- (Улыбается.) Почему девять из восьми фильмов сняты в цвете? Цвет развлекает и услаждает глаз. Но Караваджо в своих портретах использовал непроницаемый густо-черный цвет, который не отвлекает зрителя от лиц. Мы использовали камеру RED Epic 5K, которая переворачивает представление о цвете. Она дает реально черный цвет, что для нашего фильма принципиально. Настоящий черный цвет рождает ощущение глубины, бесконечности пространства.

- Вы упомянули об «антитехнологическом» импульсе, тем не менее используете новейшую съемочную технику.

- У меня практически нет выбора. Люди, с которыми я работаю, за исключением Джона Кейна и Филипа Гласса, моложе 30 лет. Для них цифровые системы - единст­венно возможные, а аналоговые - пустой звук. Нужно быть Спилбергом и иметь кучу денег, чтобы позволить себе снимать на аналоговую камеру. Нам требовалось оставлять камеру включенной очень надолго - крупные планы гориллы, а также крупные планы людей, которые смотрят телевизор или играют в видеоигры, возможны только в цифре.

- Как вы отбирали героев своего фильма - по расовому, гендерному, возрастному принципу?

- Я не верю в понятие «самый лучший», мудрость, талант, красота хаотично разбросаны на нашей планете. Мы стремились снять как можно больше лиц, а потом, уже в монтажной, отбирали наиболее выразительные. Когда статисты входили в комнату и усаживались, они упирались взглядом в экран работающего телевизора. Для детей и подростков мы использовали видеоигры. Когда мы начинали их снимать скрытой камерой, лица отражали их бессознательное. Что-то похожее я снял в 1990-е, в короткометражке «Свидетельство», где скрытая камера направлена на лица детей, которые смотрят телевизор.

- В 1970-е годы нечто похожее сделал латвийский документалист Герц Франк в ленте «Старше на 10 минут». Потом группа известных режиссеров мирового кино сделала в честь Франка альманах со своими вариантами «наблюдения».

- Ничего не знаю об этом, простите.

- Но, наверное, эксперименты Уорхола, снимавшего спящего человека, вам знакомы?

- Мне крайне неловко, но я очень неграмотный человек. Поверьте, я не кокетничаю, абсолютно искренне говорю. Я сам пришелец с другой планеты.

- Простите за настойчивость. Кто-либо из режиссеров на вас повлиял?

- Луис Бунюэль. В начале 1960-х я работал воспитателем, имел дело с уличными подростковыми бандами. Тогда же увидел «Забытых» (фильм Бунюэля 1950 года о мексиканских беспризорниках. - «Пятница»). Меня потрясла эта картина, и с разрешения руководства я купил копию фильма и показывал его ребятам. Собственно, это потрясение заставило меня самого заняться кино.

- Места съемок просто поразительны. Руины торгового центра, какие-то мистические марсианские болота. Да еще апокалиптические горы мусора. Где вы все это нашли?

- Архитектурные сооружения - самая «артикулированная» часть фильма. Для меня они не просто творения рук человека, но и своеобразный хор, где каждая деталь имеет свой голос. Руины легко было найти в восточной части Нового Орлеана, где после «Катрины» осталось еще много невосстановленного, в частности огромный мертвый молл. Я снимал его любовно, как Грету Гарбо. Что касается огромного болота Атчафалайя в Луизиане, то мой отец родился в двух милях от него. Ребенком я катался по этим фантастическим заводям на пироге. Мы сняли болото в инфракрасном свете, и оно выглядит как неземная цивилизация. Мусорную свалку сняли в Нью-Джерси. А людей снимали на студии в Нью-Йорке. Можете себе представить сложность работы по монтажу - мы наснимали на 102 часа, которые должны были умять в 87 минут.

- Вы заставляете зрителя долго вглядываться в физиономию гориллы, взятую крупным планом... Зачем?

- Мне нравится высказывание антрополога Лорена Айзли, что человек не может себя осознать, пока не увидит себя глазами другого существа. Горилла Триша из Уганды - настоящая дива, величественная соратница Кинг-Конга. Если ты снимаешь крупный план гориллы, которая смотрит в камеру, и убираешь весь фон, делая его абстрактно-черным, то горилла смотрит только на тебя. Возникает эффект контрвзгляда. Мои фильмы не рассчитаны на логику, на интеллект: они целятся в солнечное сплетение зрителя, это нутряной кинемато­граф. Я называю его артопсией (artopsy - от слов art и autopsy, вскрытие трупа). Мы разрушаем комфортную вуайеристскую атмосферу, когда зритель подсматривает за происходящим как бы в замочную скважину. Это разрушение оправдано тем, что для меня темой фильма является сама аудитория.

- А на какую именно аудиторию вы рассчитываете?

- Латинское изречение quidquid recipitur означает, что каждый воспринимает в соответствии со своей способностью воспринимать. Я рассчитываю на любого, кто может созерцать и размышлять. Идеальная форма созерцания - медитация, что есть идеальное состояние для просмотра «Пришельцев». Нужно настроиться. Люди привыкли получать с экрана виртуальный гамбургер. Здесь гамбургера нет. И кто-то потребует: где мой гамбургер?! И уйдет в недоумении. Но если зритель остается, то может включиться в интерактивную игру, о которой мы уже говорили.

- Как вы работаете с Филипом Глассом? Что первично - изображение или музыка?

- Без Филипа моих фильмов бы не существовало. Я всегда приглашаю его в съемочные экспедиции, чтобы он видел место действия и черпал в нем вдохновение. Он пишет музыку в процессе съемок, мы делаем ее черновую прикидку. Филип потом что-то меняет, поправляет, добавляет, а я не вмешиваюсь - он мой соавтор. Он пишет весь саундтрек, от первого до последнего кадра. И делает это ради искусства. Ведь он больше денег получает за 30-секундный рекламный ролик, чем за 23 месяца работы со мной над «Пришельцами».

- Джеймс Кэмерон считает, что будущее кино в трехмерности. Вы примеряли на себя 3D?

- Да, 3D - интересный прием, но я предпочитаю создавать иллюзию трехмерности. Увы, порой 3D - маска, прикрывающая неумение рассказать интересную историю.

- Что вам дал для кино ваш монашеский опыт?

- Скажу так: я не католик, но католик - это я. Я ходил в школу при церкви Скорбящей Богоматери на Оук-стрит в Новом Орлеане. Будучи подростком, примкнул к братии из 150 монахов. Мы сами шили одежду, выращивали зерна и плоды, готовили пищу материальную и духовную, хоронили наших мертвых. Там и тогда я усвоил главный урок пастырей: то, что мы видим вокруг, есть вовсе не то, что для нас значимо на самом деле. Нужно долго и упорно вглядываться, чтобы через пелену реальности проступили черты божественного провидения.

Tags: видео
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments