blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Categories:

СМЕРТЬ РАДИ СМЕРТИ




Явный перелом в умонастроениях Запада отмечается созданием «Римского клуба» и обнародованием доклада «Пределы роста». Выдвигая благородные идеи экологического спасения человечества, «Римский клуб» задал вопрос: сможет ли человечество вообще существовать, если все оно разовьется до западного уровня, а значит, примет западные жизненные стандарты, западный уровень потребления, прежде всего потребления продуктов питания и энергии? Этот доклад фактически являлся обоснованием политики сокращения населения. Данные идеи сыграли существенную роль в изменении вектора культурного развития Запада и остального мира.  С этого момента в массовое сознание стали активно внедряться новые установки.  Важнейшее направление этой политики было связано с атакой на ценности, давно выработанные человечеством и, казалось бы, непререкаемые. Атакой на основные табу. И что особенно важно – на саму идею Жизни, как противовеса Смерти. Данный «культурный» феномен был трагически осознаваем покойным папой Иоанном Павлом II, который назвал происходящее на Западе победой «культуры смерти» и фактически состоявшимся концом христианства.

Культ смерти для Запада
Если ранее базовыми элементами западной идеологии являлись понятия «прогресс» и «гуманизм», то новые веяния не только отрицают прогресс, но они по сути своей последовательно антигуманистичны. Можно утверждать, что сегодня наиболее серьезное деформирующее давление на личность западного человека осуществляется через навязывание переоценки извечной оппозиции Жизнь – Смерть. В классическом (да, собственно, единственно возможном для продолжения жизни!) варианте Жизнь – это добро, Смерть – зло. Однако если приглядеться к культурным тенденциям, то легко увидеть, как ставятся под сомнение позитив, связанный с жизнью, и негатив, связанный со смертью. Данная установка транслируется различными способами как сознанию, так и подсознанию западного человека. Неудивительно, что растет статистика самоубийств, особенно так называемых «безпричинных».
Имеет место и скрытая пропаганда суицида. Тяга к смерти поощряются. Различными способами. Это, прежде всего, создание и продвижение молодежных депрессивных субкультур. Например, весьма значим вклад в дело пропаганды самоубийства молодежной субкультуры под названием «готы», с ее культовыми рок-группами. Психоделический рок, сатаническая атрибутика, кладбищенская символика, вампирический имидж, а главное, тексты песен весьма разрушительно действуют на подростковую психику. Данная субкультура, зародившись в конце 70-х, до сих пор одна из наиболее модных, она имеет массу юных фанатов во всех странах.
Другая депрессивная молодежная субкультура – «эмо» («эмоциональные»). Ее юные последователи упиваются страданием и тоже стремятся к смерти, к самоубийству. В Интернете существует немало сайтов, откровенно ориентированных на пропаганду суицида и дающих рекомендации посетителям по осуществлению оного. Много и молодежных чатов, на которых сомневающиеся вступают в контакт с «единомышленниками», организуют что-то вроде «клубов по интересам», получают поддержку, конкретные советы. Статистика самоубийств, особенно среди молодежи, стала резко расти с начала 2000-х годов. Россия, заметим, занимает по числу самоубийств одно из ведущих мест.
Отдельной, активно разрабатываемой темой в последнее время стала эвтаназия. Желательность принятия закона о «легкой смерти» обсуждают во многих странах, кое-где он принят. Доходит дело и до публичного обсуждения в прессе допустимости инфантицида – убийства «неполноценных» новорожденных. Что существеннейшим образом сдвигает всю «гуманистическую рамку» и откровенно попахивает фашизмом. На раскрутку темы эвтаназии в киноиндустрии брошены крупные средства и солидные творческие силы. В одном только 2004 г. были премированы и долго шли широким экраном сразу два «эвтаназийных» фильма – «Малышка на миллион» (четыре «Оскара» и два «Золотых глобуса») и «Море внутри» («Оскар», «Гранпри» в Венеции, «Золотой глобус», 14 премий «Гойя» и т.д.).
Второе крупное направление культурной диверсии – это работа по снятию основных табу. Тех, что были выработаны еще на заре формирования человеческих сообществ. В том числе и наиболее значимого табу на каннибализм. Примеров много. Наиболее яркий – всем известная серия фильмов о Ганнибале Лекторе («Молчание ягнят», «Ганнибал», «Красный дракон», «Ганнибал: восхождение»). Фильмов, в которые вложены огромные деньги и которые дали огромный же кассовый успех. Это добротные режиссерские и актерские работы, это всевозможные премии и это... массированная террористическая атака на само существо человека. Причем изощренный психологический террор, осуществленный талантливыми создателями кинообразов, настолько вызывающ, нагл, уверен в своей безнаказанности, что европейский человек ничего не смог противопоставить этой атаке. Более того, поддержал ее рассуждениями о «праве личности», «свободе от догм» и т.д.
Параллельно с данной культурной тенденцией – и, разумеется, под ее воздействием! – развивается сама реальность. В 2002 году в Германии, в Роттенбурге 42-летний программист А.Майвес съел – по взаимному согласию – своего любовника, инженера фирмы Siemens. Деталь – вначале трапеза была совместной (инженер отведал собственной плоти). Майвес, размещавший открыто на гейсайтах объявления для желающих быть съеденными, впоследствии утверждал на процессе, что откликнулось немало желающих, но только один в результате «пошел до конца», а также, что в стране не менее семисот его единомышленников-каннибалов.
За решеткой каннибал занялся написанием мемуаров, психологическим консультированием следователей (буквально повторяя сюжет фильма «Ганнибал»), а также тяжбами с создателями фильмов и музыкальных хитов, нарушающими его авторские права.
Во всем этом, на наш взгляд, существенна не столько сама история чрезвычайного извращения, чрезвычайного отклонения от нормы, а то, как именно в ходе разворачивания данной истории норма все больше и больше смещается. Так факт преступания табу, становясь лакомым сюжетом для организации все новых шоу (и самим преступником, и профессионалами шоу-индустрии), наращивает снежный ком социальной патологии.
В России еще в 90-е годы тема каннибализма стала смаковаться «либерально-демократической» прессой, а в 2007 году оказалась освещена на основном государственном канале телевидения: в прайм-тайм был показан документальный фильм о современных российских людоедах. Фильм явно нарушал все запреты на фактическую пропаганду преступной жестокости. Причем запреты не только нравственные, но и уголовные. Предсказать ответную реакцию в виде случаев каннибализма в определенных сегментах достаточно криминализованного российского общества не составляло труда.
И такие случаи действительно участились. Наиболее чудовищный произошел в 2009 году в Санкт-Петербурге. Два девятнадцатилетних «гота» расчленили и съели свою знакомую – старшеклассницу, поклонницу субкультуры «эмо». Молодые люди не были психически больными. Они объяснили, что убили девочку из «идейных разногласий» и поскольку она сама этого хотела. А съели часть органов, поскольку «проголодались». Данная история имела в обществе аномально короткий и в чем-то игривый резонанс и никак не повлияла на осмысление ситуации в целом.
Еще один вариант наблюдаемого на Западе растабуирования запретов – некрофилия. Здесь нынешняя культура также говорит свое разрешающее слово. Показательный факт: канадский фильм «Поцелованная» (1996 г.) о юной некрофилке, которая не может преодолеть тягу к соитию с трупами, был снят на гранты канадского правительства. Несмотря на протесты религиозных «правых», он получил 8 национальных премий и 2 международные.
Но, пожалуй, наиболее ярким случаем апологетики «культуры смерти» стала деятельность скандально известного во всем мире доктора Гюнтера фон Хагенса, иначе именуемого «Доктор Смерть». Сей «ученый-патологоанатом» консервирует особым способом трупы и создает на их основе инсталляции, составившие галерею под названием «Мир тела». Экспонаты представлены в разных позах, с ободранной кожей, разрезанные на несколько вертикальных частей, либо с акцентировкой отдельных органов. Доктор утверждает, что это искусство, и к тому же – познавательное.
Шоу «Миры тела» благополучно, несмотря на регулярные протесты традиционных конфессий, ездит по всему миру. С ним ознакомились уже более 30 миллионов человек, в том числе дети. Что показывает, какую огромную дистанцию преодолело «цивилизованное человечество» на пути к «толерантности». А так же ставит вопрос: могло ли это произойти естественным путем, без специальных и сосредоточенных усилий по сдвиганию норм, без чьей-то воли к переформатированию человечества?
Еще один образчик некрофилического шоу – так сказать, в режиме «он-лайн» – предлагает в настоящий момент английское телевидение. Новый, активно рекламируемый BBC проект 4-го канала будет состоять в длительном показе стадий умирания безнадежно больного человека, его агонии и последующего бальзамирования трупа. Творцы же нового мира не случайно бьют как раз по наиболее интимным и сущностным (то есть собственно человеческим) сторонам жизни.
Последовательное разрушение высоких смыслов, человеческой природы, атака на саму Жизнь, дало плоды. Человек современного западного общества уже столкнулся с ситуацией почти тотального обезсмысливания жизни, он страдает пониженной чувствительностью к злу, крови и насилию при все нарастающей эксплуатации этих образов современной масс-культурой. Психологи все чаще фиксируют синдром стирания грани между реальностью и вымыслом.
Это и многое другое оказалось отличной почвой для возникновения нового (и тоже активно раскручиваемого шоу-индустрией) феномена, который можно назвать «смерть ради смерти». Возвеличивание смерти как таковой, стремление к ней, как к «моменту истины», вводится в ткань культурной продукции,  адресованной, как интеллектуальной аудитории, так и массовому молодежному потребителю. Как пример можно привести фильмы «Королевская битва» и «Королевская битва-2», триумфально прокатившиеся в начале 2000-х по мировым экранам.
Оба фильма о подростках и для подростков. Первый снят известным японским режиссером Кинджи Фукасаку, второй – продолжение – снят после его смерти сыном. Сюжет в том, что школьники, вывезенные на некий остров, должны убивать друг друга, дабы не быть убитыми или мгновенно взорванными за ослушание создателями правил некой навязанной им, чудовищной игры.
В «Королевской битве-2» насилия, крови и зверств в десять раз больше. Основная мысль: жизнь коротка и самое сладостное мгновение – это смерть! Умереть ребенком – что может быть прекраснее! Только короткая жизнь дает ощущение остроты! Финальные сцены развертываются в Афганистане, который представлен буквально как «блаженная страна» детей-террористов. Фильм стал культовым у подростков по всему миру.
Пропаганду смерти «непрямыми» способами мы уже обсуждали выше. Но, разумеется, есть и прямые. Прежде всего, героизация террористов-смертников в кино. На эту тему снято множество фильмов.

Культ смерти  для Востока
Казалось бы, угасающей культуре Запада, противостоит нравственно здоровый, религиозный, верный своей традиции мусульманский Восток. Казалось бы, имеющиеся издержки радикального исламизма (к каковым относится безпокоящий «цивилизованный» мир терроризм) следует списать на ту нетерпимую для человека традиции, в частности правоверного мусульманина, ситуацию, которая описана нами выше. Так ли это на самом деле?
Рассмотрим то новое, что несет в себе феномен радикального исламизма. Суицидальный терроризм – явление более чем спорное с религиозной точки зрения. Как известно, лишь отдельными шейхами, приравнявшими данный вид терроризма не к самоубийству, а к воинской священной смерти – шахаде. Ислам же традиционный (особенно в суннитской версии) отвергает суицидальный террор, поскольку в нем человек, как и во всяком самоубийстве, посягает на право одного лишь Аллаха распоряжаться жизнью правоверного. К тому же в суицидальный терроризм оказались вовлечены женщины и даже дети. Это обстоятельство менее всего укладывается в какую бы то ни было традиционалистскую доктрину. В исламском мире с конца XX века женский суицидальный террор постепенно переходит из экзотики в «норму» ведения террористической войны.
Прежде чем начать использовать шахидок, палестинский ХАМАС, например, должен был преодолеть целый ряд внутренних запретов. К настоящему времени отношение в палестинском обществе к данному явлению, как показывают опросы, более чем позитивно. О желании совершить теракт сообщают многие молодые женщины и девочки-подростки.
Недавно в Палестинской автономии возникло новое понятие – «невеста шахидка». То есть, на самом деле - «невеста Смерти». Как это похоже на «тягу к смерти как к чему-то прекрасному»! Все это – из известного инструментария тех, кто внедряет в сознание тягу к самоуничтожению.
Сегодняшние палестинские дети – это поколение, выращиваемое для определенного типа самопожертвования. С весьма нежного возраста их ориентируют конкретно на суицидальный терроризм. Это серьезная, крайне опасная специфика.
Например, по телеканалу ХАМАС крутят для малышей сюжет о реальной женщине-шахидке, оставившей в 2004 году двоих детей и пошедшей взрывать израильский блок-пост. Дети-сироты (точнее, изображающие их юные актеры) поют песенку про то, как им одиноко без мамы и, что раз уж она не может вернуться к ним, значит, им надо идти к ней на небеса – тоже стать мучениками. Это отнюдь не воспитание «в духе уважения к подвигу отцов» (в данном случае – матерей), а формирование у детей младшего дошкольного возраста устойчивого комплекса влечения к смерти.
Другой скандально известный телеролик, время от времени возникающий на палестинском телевидении, несмотря на запрет, – мультфильм, в котором мальчик Мухаммад аль Дура (опять же лицо реальное), погибший во время интифады и сразу же героизированный, рассказывает детям, что есть специальные небеса для детей-шахидов и на них чудесная «игровая площадка» с чертовым колесом и прочими аттракционами. Сюжет, также явно рассчитанный не столько на выработку героического сознания у этих детей, сколько на формирование в их подсознании уже сейчас комплекса влечения к смерти. На адаптацию к смерти и стремление к быстрейшему ее достижению.
Цель подобных упражнений – в глубинном подрыве детской психики, позволяющем вырастить человека-аномалию, человека, лишенного страха смерти, – а ведь вне этого онтологического страха и, соответственно, вне способности его преодолеть, нет и человека! – вырастить буквально «живую бомбу». То, что авторы данного «ноу-хау» нарушают традиционное отношение к детям, как к одной из высших для людских сообществ ценностей, увы, не приходится и обсуждать. Причем в случае Палестины действительно есть основания говорить о готовности сжечь генофонд во имя «дела ислама».
Вот отрывок из интервью, которое в июне 2002 года дали две 11-летние девочки палестинскому телевидению.
Ведущий: Ты говорила, что Шахада – это прекрасно.
Девочка 1: Шахада очень, очень прекрасна. Все люди мечтают о Шахаде. Что может быть лучше, чем рай?
Ведущий: А что лучше: мир и полноправие для палестинского народа или Шахада?
Девочка 2: Конечно, Шахада. Нам не нужен этот мир, нам нужна загробная жизнь.
А вот слова из так называемой «песни Мухаммада аль Дуру» – наиболее любимой сегодня песни палестинских детей: «Как приятно благоуханье шахидов! Как приятно благоуханье земли, утоляющей жажду потоками крови, истекающей из юного тела!» Что означают строчки: «Как приятно благоуханье земли, утоляющей жажду потоками крови, истекающей из юного тела!»? Какое это имеет отношение к исламу и его религиозной доктрине? При чем тут «земля, утоляющая жажду потоками крови»? Да еще и истекающей из юного тела?
Не очевидно ли, что мы здесь имеем дело отнюдь не с исламом, а, по минимуму, с технологами-постмодернистами, бойко пекущими агитационные «пирожки», даже не заботясь о соответствии той религиозной системе, которую им довелось представлять. По большому же счету, данный текст, ловко подмешивая к исламской религиозной образности совершенно иную и чуждую ему, подменяет высокую устремленность человека ислама к Всевышнему экстатическим хтоническим культом. Фраза «земля, утоляющая жажду кровью», отсылает прямиком к культу Кибелы.
Итак, зафиксируем, что и здесь, в исламской цивилизации, как и в европейском цивилизационном поле, мы наблюдаем определенную атаку на саму идею жизни. Мы видим продвижение идеи смерти как высшего блаженства.
Заключение
Итак, танатофилия на Западе, исламистский вариант танатофилии (шахидизм) и этнически окрашенный ее вариант («Тигры освобождения Тамил-Илама») – явления глубоко связанные. И – глубоко рукотворные.
В каждом из этих явлений мы видим наличие и использование глубинных психологических механизмов, пробуждающих волю к смерти. Есть основания говорить о почти открытом проявлении в современном мире фашистских и гностических тенденций.
Мария Мамиконян, руководитель отдела идеологии и культуры МОФ-ЭТЦ
Subscribe

  • Наплевать!

    Какие процессы идут в общественном сознании 1 марта 2021 г.: «Кремль не согласен с выводами издания Bloomberg, которое отнесло Россию к…

  • Ликвидком

    К 90-летию Горбачева. Вчера под вечер, уставший, стал просматривать соцсети, и вижу – что-то Мишку Меченного поминают. Думаю:…

  • Клиентоцентричность

    От российского государства остался только гимн, герб и флаг. "Новые Известия" пишут: «Масштабный и долгий конфликт между…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • Наплевать!

    Какие процессы идут в общественном сознании 1 марта 2021 г.: «Кремль не согласен с выводами издания Bloomberg, которое отнесло Россию к…

  • Ликвидком

    К 90-летию Горбачева. Вчера под вечер, уставший, стал просматривать соцсети, и вижу – что-то Мишку Меченного поминают. Думаю:…

  • Клиентоцентричность

    От российского государства остался только гимн, герб и флаг. "Новые Известия" пишут: «Масштабный и долгий конфликт между…