December 13th, 2016

Пылающее сердце

25 лет без СССР. Антисоветские мифы: цензура и очереди.

25 летняя годовщина уничтожения Советского Союза была отмечена страстным обсуждением в интернете и на телевидении. 8 декабря в эфире ОРТ в программе «Время покажет» так же состоялась дискуссия посвященная этой теме. Не буду ее подробно пересказывать, обрисую в общих чертах. Среди выступающих наметились группы: с одной стороны, тех, кто сожалел о разрушении СССР, с другой, их оппонентов, которые считали, что «разрушение тоталитарного государства» - это несомненное благо. Особый интерес представляло мнение молодых. Встает девушка, родившаяся уже после распада СССР, и говорит примерно так: «Мне мои родители рассказывали, что раньше они могли ездить без проблем по всей страны, а на юг уезжали отдыхать на целый месяц. А сейчас могут только на дня 3-7 дней». Ведущий тут начинает говорить, что тот уровень отдыха был очень низкий, сразу чувствуется – он сейчас отправляется отдыхать не в какое то там Сочи, а видно на Багамы…
Встает другая девушка, противница СССР и говорит: «Я не хочу возвращаться в СССР потому, что там была цензура».
Нравится не нравится – дело личное. Но интересна рациональная сторона аргументации. Наивная девушка полагает, что цензура – есть свойство только советской системы, а сейчас она отсутствует. Насколько это соответствует реальности?


О цензуре
Такое впечатление, что некоторые люди не читают интернет-сообщения. Вот первый попавшийся пример: «Суд города Бердска в Новосибирской области приговорил к одному году и трем месяцам в колонии-поселении 21-летнего Максима Кормелицкого. Он был признан виновным по части 1 статьи 282 УК РФ (оскорбление чувств верующих с использованием интернета) в том, что сделал в «ВКонтакте» репост картинки, на которой были изображены крещенские купания. Картинка была сопровождена оскорбительной надписью в адрес купающихся». Я в данном случаю не пытаюсь оправдывать или наоборот порицать поступок Максима Кормелицкого, но это цензура или не цензура? Попробуйте в публикации при упоминании ИГИЛ не указать, что оно запрещено российским законодательством. И я опять не говорю о том, плохо это или хорошо. Но запреты ведь существуют!
Тема цензуры либерастами (язык не поворачивается называть их либералами) опошлена до крайности. В принципе никакое общество не может существовать без цензуры. Если я к выступавшей в передаче девушке подойду и обзову ее нецензурными словами, то она тут же почувствует себя оскорбленной, т.к. я нарушу определенное культурное табу, культурные барьеры. И в этом плане девушка будет выступать за цензуру, за то, чтобы мы, говоря блатным языком, «фильтровали свой базар». Но это фильтрование и есть определенная цензура. Подобных запретов очень много.[Spoiler (click to open)]

Для сравнения: японское общество
Я сейчас читаю книги о Японии. Жизнь в этой стране пронизана такой культурной нормативностью, что любое нарушение определенных границ безжалостно карается – даже без помощи государства. В школах подростка, который преступает определенную черту, затравливают до такой степени, что он кончает жизнь самоубийством. Еще более строгие нормы жизни во взрослых коллективах.
Я приведу выдержки из очень интересной книги Александра Прасола «Япония. Лики времени. Менталитет и традиции в современном интерьере»: «Унификация японской школы проявляется в самых разнообразных формах. Начиная от школьной униформы и кончая набором продуктов и порядком их расположения в коробке для школьного завтрака, который ученики приносят из дома. Самый свободный элемент школьной униформы — носки. Требования определяют только их общий тон (светлый). И хотя цвет нижнего белья не регламентируется, привыкшие к одинаковости во всём школьники сразу отметят в раздевалке товарища, у которого майка, например, не белого цвета, как у всех. Выделившись, он становится объектом насмешек, и если не «исправляется» сразу, то рискует стать жертвой идзимэ — группового остракизма и издевательств. В Японии для школьника нет более страшной беды. Жертвы идзимэ нередко кончают жизнь самоубийством, не выдерживая психологического пресса и издевательств. Обычно объектами унижений становятся ученики, по каким-либо причинам не вписывающиеся в отношения внутри группы или не соответствующие стандартным требованиям. Часто это дети, прожившие с родителями несколько лет за границей и не успевшие усвоить нормы поведения, которые начинают культивироваться в детском саду.
Боязнь в чём-то выделиться, не уложиться в стандарт сама по себе становится мощным психологическим стимулом и регулятором поведения.
Очевидно, что групповая психология играет ключевую роль в проблеме идзимэ в японских школах. Последние десять лет ежегодно фиксировалось около 20 тысяч случаев групповых издевательств и унижении и как минимум один случаи самоубийства на этой почве. Всё должно быть подчинено общественному мнению класса, которое является здесь страшной силой. Ученик, который сознательно или бессознательно оскорбил эту силу, внезапно увидит себя совершенно изолированным. И этот классный надзор товарищей, действующий в течение целого ряда лет, заставляет юношу отбросить всякую эксцентричность, всякое проявление своей индивидуальности, делает его замкнутым, молчаливым и сдержанным».
То есть, жесткие коллективные нормы вколачиваются в японца со школьной скамьи – самыми безжалостными методами. Ребенок, попытавшийся хоть чем то выделиться (даже цветом нижнего белья), будет затравлен, доведен до самоубийства – фактически с молчаливого согласия окружающих. Так выделывают, формируют то культурное явление, что мы называем «японцем». По сравнению с этим советские школы с их пионерскими и комсомольскими организациями и соответствующими нормами - кажутся просто вольницей…
Если бы девушка возмущавшаяся советской цензурой отправилась в демократическую Японию, то она там очень быстро обнаружила – в этой стране в жесткие нормы заковано буквально все, включая мелочи жизни. Тут не просто нельзя сказать лишнее слово.
Есть французский кинофильм «Страх и трепет», снятый по мотивам романа бельгийки Амели Нотомб. Вот его краткое содержание: «Бельгийка Амели решает работать в Японии и влиться в японское общество. Сначала ей кажется, что это будет несложно, ведь Амели провела в Японии своё детство. На работе она практически сталкивается с расизмом и неуважением со стороны начальников, однако самое худшее ждёт впереди. Долгое время Амели восхищалась красотой одинокой девушки Фубуки, которая как и Амели сталкивается с неуважением со стороны начальников, Амели становится её новой подчинённой, и случайно застаёт Фубуки, когда та плачет. Фубуки чувствует себя глубоко оскорблённой, и начинает всячески гнобить Амели, заставляя делать её самую унизительную работу, в результате Амели только и делает, что занимается уборкой в туалете. Другие работники фирмы лишь молча наблюдают за ситуацией».
Эта Амели по доброте душевной хотела всего лишь утешить японку, но по не знанию нарушила определенную норму, и ее затравили…
Приведу еще цитату из книги Александра Прасола: «Сэкэнтэй — внимание к оценкам, взглядам и мнениям окружающих, особенно к их мнению о себе. На русский язык может переводиться по-разному, в том числе как «мнительность, рефлексия, зависимость от чужого мнения, конформизм» и т. п. Публичного осуждения, а тем более позора, люди стремятся избежать в любом обществе, а в японском — особенно, вплоть до самоубийства. Это обусловлено высокой степенью унификации общественной жизни, ритуальностью публичного поведения и этикета, повышенным чувством ответственности за свои действия. Правила этикета запрещают японским женщинам смотреться в зеркальце, подкрашивать губы или причёсываться при посторонних. Макияж считается делом интимным, он должен быть закончен перед выходом из дома. Вплоть до недавнего времени влюблённые пары не смели не только обниматься-целоваться на людях, но даже прикасаться друг к другу в общественных местах. Общепринятый японский этикет запрещает есть, пить, курить на ходу. Нельзя жевать резинку, когда тебя видят другие. Всё это «дурные манеры» (гёги га варуй)».
Тот кто не понимает эти нормы и нарушает пусть и несознательно, по недомыслию – безжалостно растаптывается. Александр Прасол рассказывает такую историю: «Молодой и очень способный сотрудник японского банка был направлен на учёбу в Стэнфордский университет. Получив степень МБА, он вернулся в Японию и приступил к работе. К его деловым качествам претензий не было, но он постоянно и демонстративно нарушал правила группового поведения: говорил много, громко и раскованно, без стеснения высказывал своё мнение, публично возражал начальству. Терпение иссякло быстро: через пару месяцев его куда-то перевели из отдела. Попытки работавшего вместе с ним иностранца выяснить его судьбу наталкивались на стену молчания. Человек просто исчез из коллективной памяти без следа. Вскоре прошёл невнятный слух, что он будто бы умер. Изумлённый коллега-иностранец попытался выяснить, что случилось, но никто не хотел говорить на эту тему, заговор молчания продолжался. С большим трудом ему удалось наконец выяснить, что не сработавшийся с коллективом сотрудник покончил жизнь самоубийством. Ставший свидетелем этой истории иностранец был потрясён жестокостью коллективной реакции на нестандартное поведение сослуживца. Публичное поведение людей в Японии жёстко регламентировано, в особенности поведение в составе группы. Своего рода заговор молчания, негласный запрет на упоминание тех, кто выступил против группы, — одно из правил такого поведения».
И в данном случае речь идет даже не о политической цензуре, а об этикете, который нам кажется простыми житейскими мелочами… Но попробуй в Японии переступи некую запретную черту в области политики – и расправа будет еще более безжалостной. Но кто-нибудь называет современное японское общество тоталитарным? Нет. А почему советское квалифицируют именно таким образом? Что это за пристрастность? Советское общество было куда менее регламентировано, чем современное японское.

Где общества без цензуры?
Но разве меньше табу, нормативности в странах исламского мира? Попробуй нарушь там культурные и религиозные нормы, некую общеизвестную цензуру, нарисуй карикатуру на Пророка. Может быть в Китае нет такой нормативности или в Индии? Конечно есть. Но может быть в так называемых «цивилизованных странах» нет цензуры? Но что такое «политкорректность», как не собрание понятий, подвергнутых жесткой цензуре? Попробуйте в эфире американского телевидения сейчас сказать слово «нигер» и вы узнаете что такое цензура. Если в Германии вы попробуете отрицать холокост, то сразу угодите за решетку. Вот первое попавшееся сообщение: «88-летняя Жительница Германии Урсула Хафербек приговорена к 2,5 годам тюремного заключения за отрицание Холокоста». Почти девяностолетнюю старуху, возможно уже выжившую из ума, вполне вероятно пораженную склерозом и болезнью Альцгеймера, упекли в тюрьму за то, что она что-то ляпнула неправильное про холокост! Это цензура или нет?
Общество не может жить без цензуры и запретов. Даже когда на современном Западе разрушаются определенные христианские нормы, то это разрушение сопровождается созданием новых запретов, новой цензуры. Если дали свободу извращенцами или легализовали однополые браки, значит тут же создали определенную систему норм, запретов, цензуру, подвергающую наказаниям за «язык ненависти». И весь вопрос идет о том, что разрешается говорить, а что запрещается. В СССР были свои нормы и запреты, а в современной РФ другие, и любой журналист на телевидении знает – что он может говорить, а за что ему открутят голову.
Я уделил этому столько место потому, что страшные истории про советскую цензуру – внедренные в наше сознание мифы.

О советских очередях
Другой миф, к которому прибегают антисоветчики озвучил в эфире «Время покажет» журналист, ведущий Анатолий Кузичев: он с ухмылкой напомнил анекдот про электричку Москва-Тула («Большая, зеленая, колбасой пахнет») и затянул знакомую песенку: Ну мы же все помним бесконечные очереди, нехватку продуктов и т.д.
Что такое советские очереди? Тут надо кое-что понимать. Во-первых, очаг криминальной революции не возник стихийно с приходом Горбачева к власти, он существовал и до этого, занимаясь саботажем, вызывая перебои в поставке продуктов. Во-вторых, очереди – есть следствие того, что в СССР продавались качественные продукты по очень низким ценам. Чтобы ликвидировать очередь в СССР достаточно было сделать, например, цену на масло рыночной – и очередь бы исчезла. С другой стороны, если сейчас в любом магазине начать продавать масло советского качества по советским ценам (в относительном измерении по отношении к доходам), то неминуемо возникнет очередь и давка. Нам показывают, что творится в западных магазинах в «черную пятницу» - какие очереди, какая безумная давка.
Таким образом, советские очереди есть неудобство, рожденное достоинством этого общества: важные, необходимые продукты были доступны для всех граждан, не было ценового барьера, который бы отсекал беднейшие слои населения. Но при этом неудобстве что было на самом деле с потребление в СССР? Это трудно проверить?
Со времен уничтожения СССР прошло 25 лет, это не Киевская Русь, о которой мы можем догадываться по сохранившимся памятникам. Чтобы понять настоящее положение дел – достаточно обратиться к данным, которые не являются секретом. Цитата с сайта «Kprf-zelenograd.ru»: «В 1990 г. Россия производила на душу населения больше, чем в среднем на жителя Земли: зерна – в 2 раза, мяса – 2,06, молока – в 3,7, яиц – 2,7 раза. В 1985 г. советское сельское хозяйство производило 85% объёма сельхозпроизводства США. По уровню питания населения Советский Союз занимал 6–7 место в мире, а ныне в России – 71-е место». О каком неблагополучии в СССР можно сейчас говорить? Основываясь на каких достижениях современной России?
Блогер mikle1 (публицист Михаил Онуфриенко) пишет: «В 70-х годах прошлого века, согласно отчетам ООН, СССР по уровню жизни входил в первую десятку стран мира». А сейчас? Читаю на сайте «Finansiko.ru»: «Один из наиболее удачных, на наш взгляд, рейтингов составляет агентство «Legatum Prosperity Index». При подсчёте данных оно ориентируется не только на общегосударственные показатели, но и на качество жизни самого населения, принимая во внимание уровни зарплат, образовательную систему, соотношение цен в государстве и реального материального положения среднестатистического гражданина. В 2016-2017 году, собственно, по данным агентства, Россия в мировом списке занимает 61 место при общем количестве в 142 пункта, расположившись между Шри-Ланкой и Вьетнамом».
Какой смысл вообще заикаться о неблагополучии с потреблением продуктов в СССР? О чем вообще речь?
Вот что пишет Сергей Георгиевич Кара-Мурза в книге «Белая книга реформ» в разделе «Потребление и производство продуктов»: «Как изменилось питание граждан России в результате реформы? Уже в 1992 г. произошло резкое и глубокое ухудшение питания большинства населения. Согласно данным Госкомстата РФ, калорийность продуктов питания, потребляемых в среднем за сутки, снизилась с 2590 (1990 г.) до 2438 в 1992 г. и до 2200 в 1996 г. Существенно изменилась структура питания: в калорийности рациона снизилась доля продуктов, богатых белком (и особенно животным белком — мяса, рыбы, молока и яиц), возросла доля картофеля и круп. В 1990 г. продукты животного происхождения давали 35,9 % калорий среднего суточного рациона, а в 1997 г. только 28,3 %.
В 1993 г. был опубликован официальный «Государственный доклад о состоянии здоровья населения Российской Федерации в 1992 году». В нем говорится: «Существенное ухудшение качества питания в 1992 г. произошло в основном за счет снижения потребления продуктов животного происхождения. В 1992 г. приобретение населением рыбы составило 30% от уровня 1987 г., мяса и птицы, сыра, сахара — 50-53%. Отмечается вынужденная ломка сложившегося в прежние годы рациона питания, уменьшается потребление белковых продуктов и ценных углеводов, что неизбежно сказывается на здоровье населения России и в первую очередь беременных, кормящих матерей и детей. В 1992 г. до 20% детей обследованных групп 10 и 15 лет получали белка с пищей менее безопасного уровня, рекомендуемого ВОЗ. Более половины обследованных женщин потребляли белка менее 0,75 г на кг массы тела — ниже безопасного уровня потребления для взрослого населения, принятого ВОЗ». Это — официальное признание в том, что реформа сломала сложившийся при советском укладе благополучный рацион питания и что в стране возник, как сказано в Докладе, «всеобщий дефицит» питания, ранее немыслимый.
На середине периода реформ уровень питания пересек критическую черту. В 1995 г. по сравнению с 1991 г. потребление (включая импорт) мясопродуктов в целом упало на 28%, масла на 37%, молока и сахара на 25%. В 1996 г. городское население в среднем стало получать менее 55 г белка в день. Здесь надо обратить внимание на исключительно важную вещь: вследствие резкого расслоения по доходам, спад потребления ценных продуктов питания сосредоточился почти исключительно в той половине народа, которая испытывает крайнюю бедность. Значит, в этой половине населения потребление самых необходимых для здоровья продуктов упало до крайне низкого уровня, при котором начинаются физиологические изменения в организме и деградация здоровья!
В 2000 г. вышел Государственный доклад «О состоянии здоровья населения Российской федерации в 1999 г.». Питанию как важнейшему условию сохранения здоровья посвящен целый раздел Доклада. В нем говорится: «Структура питания населения характеризуется продолжающимся снижением потребления биологически ценных продуктов питания…». В разделе I уже обращалось внимание на те сведения о положении с питанием детей, приведенные в этом Докладе. Там вводится фундаментальное положение: в результате реформы в России сложился «бедный» тип питания, так что дети испытывают белково-калорийную недостаточность, в новом поколении наблюдается «снижением массы тела и низкие ростовые показатели».
Надо подчеркнуть, что дело не только в нехватке средств — прекращены и некоторые копеечные программы, которые сохраняли людям здоровье и продлевали жизнь. Вот одно из изменений, которому в Докладе 2000 г. уделено значительное внимание: «Актуальной экологической проблемой является дефицит йода в биосфере, так как более 70 % густонаселенных территорий нашей страны имеют разную степень недостаточности этого микроэлемента. Прекращение йодной профилактики привело к росту в России эндемического зоба и ассоциированных с ним болезней среди больших групп населения, в первую очередь — детей и подростков. Наличие йодного дефицита на 30 % повышает риск развития хронических болезней…» Прекращение йодной профилактики означает, что владельцы приватизированных предприятий просто перестали добавлять капельку йода в поваренную соль — чтобы затем рекламировать и продавать по баснословно завышенной цене соль йодированную.
Изменение питания как проблему здоровья обсуждает академик Российской Академии медицинских наук Б. Т. Величковский в книге «Реформы и здоровье населения страны» (М., 2001). Он пишет: «Ведущим фактором в детской возрастной группе является недостаточное питание. Отсутствие полноценного питания привело к тому, что в 1999 г. 10 % призывников отличались дефицитом веса; более 40 % беременных женщин страдали анемией, а большинство детей и молодежи не получало необходимого набора пищевых веществ и витаминов».
В РСФСР молоко и молочные продукты были важнейшим источником питания и особенно источником ценного белка животного происхождения. В 1990 г. молоко и молокопродукты обеспечивали 17,1 % калорийности среднего суточного рациона.
В результате реформы потребление молока стало быстро снижаться как в абсолютном измерении, так и относительно, в структуре потребляемых продуктов. В 1996 г. молокопродукты обеспечивали 12,5 % калорийности среднего суточного рациона.
Перестройка экономической системы СССР уже в 1990 привела к снижению потребления молока, а радикальная реформа в России вызвала быстрое и резкое падение среднего уровня потребления — до 216 кг в 2000 г. Вплоть до настоящего времени не наблюдается признаков роста — потребление стабилизируется на уровне примерно вдвое ниже, чем в 80-е годы».
Что-то меняется к лучшему? Россия встает с колен? Вот что пишут «Ведомости»: «89% населения пришлось сокращать расходы на самом необходимом. Такие данные следуют из результатов мартовского опроса исследовательского холдинга «Ромир». 43% респондентов заявили социологам, что были вынуждены экономить на еде, а 31% – на покупке одежды и обуви».
Вот совсем свежее сообщение: «Темпы роста продаж молочной продукции в России за год замедлились в пять раз в натуральном выражении, подсчитали аналитики Nielsen. В период с сентября 2015 года по октябрь 2016 года темп роста рынка в натуральном выражении составил 0,9%, против 4,5% годом ранее. Показатель роста продаж в денежном выражении сократился почти в два раза: если в 2015 году рост рынка продаж молочной продукции составлял 15,8%, то в 2016 году — только 7,3%. Одна из причин снижения темпов роста рынка — россияне стали экономить на молочных продуктах, поясняет директор по работе с глобальными компаниями Nielsen Россия Марина Лапенкова. Согласно итогам проведенного в сентябре 2016 года опроса, 20% покупателей сократили объем покупок традиционной молочной продукции по сравнению с тремя месяцами ранее и 36% экономили на категории «современных» молочных продуктов. Как отмечает гендиректор Petrova Five Consulting Марина Петрова, главная причина падения покупательского спроса на молочные продукты — повышение их стоимости. По данным Росстата, цены на питьевое молоко жирностью 2,5% за год (октябрь 2015 года к октябрю 2016 года) выросли на 7,8%, а на молоко жирностью 3,2% — на 5,5%. Кроме того, за год на 17% подорожало сливочное масло, на 9-10% — полутвердые и твердые сыры. «Ключевая причина роста цен на молочные продукты — рост стоимости молока-сырья, которая за год выросла почти на 10%», — отмечает эксперт».
Но зато в современной России нет очередей, все очень удобно – иди, покупай, если есть деньги конечно…