November 12th, 2015

Пылающее сердце

Клуб господ

В мире сейчас происходят какие-то странные на первый взгляд процессы: с одной стороны идет постоянный натиск на советское прошлое, с другой стороны, возникают различные очаги фашизации, к тому же мы наблюдаем странную мутацию западного общества. Чтобы лучше проникнуть в суть всего этого, необходимо разобраться в идейных основах, и постараться понять природу такого явления, как фашизм.


Казалось бы – чего тут разбираться, на эту тему столько уже всего сказано. И у многих в голове сидит такое поверхностное определение - «фашизм – крайняя форма национализма». На самом деле данное определение все запутывает...
Еще больше сбивают с толку учебники политологии, по которым учат подрастающее поколение. Что там вдалбливают в головы? Открывает и читаем: «Тоталитаризм характеризуется стремлением государства к абсолютному контролю над всеми областями общественной жизни, полным подчинением человека политической власти и господствующей идеологии. В зависимости от господствующей идеологии тоталитаризм обычно подразделяют на коммунизм, фашизм и национал-социализм».
Когда сейчас некоторые эксперты указывают на то, что Запад всеми силами пытается уравнять нацизм и коммунизм, то надо понимать, что в политологии это уже сделали: там нацизм и коммунизм – явления одно порядка, одной природы. Эта подмена уже состоялась.
Нам рисуют такую картину: есть разные формы тоталитарного зла – фашизм, коммунизм, которым противостоит добро – западная демократия.
А что же на самом деле? Из какого источника произрастает фашизм и насколько он близок коммунизму? И что пытаются от нас скрыть?

[Spoiler (click to open)]

С.Г. Кара-Мурза пишет: «Когда в Европе оформился зрелый фашизм, его смысл был достаточно ясен для всех. Немецкий историк Вальтер Шубарт в известной книге «Европа и душа Востока» писал: «Смысл немецкого фашизма заключается во враждебном противопоставлении Запада и Востока... Когда Гитлер в своих речах, особенно ясно в своей речи в Рейхстаге 20 февраля 1938 года, заявляет, что Германия стремится к сближению со всеми государствами, за исключением Советского Союза, он ясно показывает, как глубоко ощущается на немецкой почве противопоставление Востоку - как судьбоносная проблема Европы».
И если мы не разберемся в сути фашизма, то никогда не поймем почему, например, молодые русские ребята, нахватавшиеся фашистских, западных идеек вдруг становятся русофобами (хотя и называют себя при этом русскими националистами). Они прививают себе идейный яд, в котором по своей природе содержится ненависть к России…
В чем заключается не просто принципиальное различие, а враждебность фашизма и коммунизма?
Советский строй был по своей природе метаморфозой традиционного, общинного общества. А каким духом пропитан фашизм?
Западное общество представляет собой россыпь человеческих атомов, разрозненных индивидуумов. По либеральной теории, эти индивидуумы вступают друг с другом в конкурентную борьбу, и в итоге выстраивается некий баланс, который устраивает, если не всех, то большинство. Это и есть демократия. Но так в идеале. Однако возникает вопрос: а что если в этой конкурентной борьбе эгоистических индивидуумов победит некое меньшинство? Мы ведь тогда в итоге получим не демократию, а какую-то беспощадную диктатур – не так ли?
Для того, чтобы понять фашизм надо внимательно читать его идеологов. И в данном случае я имею не Гитлера, Геббельса или Розенберга, их писанина скорее уводит от сути дела, чем что-то объясняет. Есть такой идеолог-традиционалист как Юлиус Эвола, который написал предельно откровенную книжку «Языческий империализм». Я помню, как в 90-е годы, когда на наши умы хлынул поток различных идей, Дугин и ряд других правых политиков с придыханием писали об Эволе, как неком выдающемся уме. И на одном уличном прилавке, которых было тогда много, я купил брошюру Эволы. Так как я тугодум по своей природе, то после первого прочтения ничего в «Языческом империализме» не понял. Книга мне показалась странной, причины восхищения этим автором мне были непонятны, и я, пожав в недоумении плечами, отложил брошюру в сторону…
Прошли годы, и что-то меня заставило вернуться к этой книге; я ее перечитал снова, более внимательно… и ужаснулся.
В третий раз «Языческий империализм» я прочел этим летом, под впечатлением украинских событий, - очень внимательно, с карандашом в руке, чтобы подчеркнуть все самое важное.
Но прежде, чем я приведу выдержки из «Языческого империализма», необходима небольшая биографическая справка, чтобы было ясно – кто такой Юлиус Эвола.
Начну с небольшого высказывания Эволы о самом себе: "В значительной степени я воспитывался на отрицании преобладающей на Западе традиции – христианства, на отрицании общей культуры и расхожего образа мышления того народа, к которому я принадлежал, т.е. итальянцев, и, наконец, на отрицании семейной среды". Это признание необходимо принять к сведению, чтобы понять суть того «традиционализма», который проповедовал Эвола.
Приведу фрагменты из статьи Виктории Ванюшкиной ("Юлиус Эвола, воин Традиции"), которая переводила Эволу на русский язык: «В 1928 г. Эвола начинает сотрудничать с журналом Criticafascista ("Фашистская критика"), в основном посвящая свои публикации проблемам фашистской этики. Развернувшаяся полемика подтолкнула Эволу к написанию "Языческого империализма" (1928), где он категорически отвергал христианство как несовместимое с имперской идеей.
Эвола начинает писать для официальных фашистских изданий: La Vita Italiana ("Итальянская жизнь") Джованни Прециози и Il Regime Fasdsta ("Фашистский строй"), руководимого Роберто Фариначчи, где со 2 февраля 1934 г. по 18 июля 1943 г. он ведет особую страницу под названием "Философская диорама", посвященную изучению "проблем духа в фашистской этике", и привлекает к сотрудничеству многих итальянских и зарубежных авторов (от Копполы до Генона, от Фанелли до Поля Валери, от Тиглера до Шпанна и Бенна). Основной задачей является пропаганда аристократического и традиционного мировоззрения.
В 1934 г. "Языческий империализм" выходит в Германии, после чего Эвола получает приглашение выступить в Берлине и Бремене. Позднее по приглашению Гиммлера он читает курс лекций для членов СС, сотрудничает с различными немецкими изданиями (Der Ring, Europaische Revue, Geist der Zeit, Die Aktion - Kampfblatt fur das Neue Europa) и завязывает широкие контакты с представителями европейского правого движения: Келлером, де Лупе, Шпанном, Розенбергом, а также Кодряну и Элиаде (у первого он во время поездки в Румынию в 1938 г. берет интервью; со вторым его знакомит в Бухаресте учитель Элиаде, Ионеску). Он продолжает активное сотрудничество с различными итальянскими изданиями, такими как Roma, Il Popolo d'ltalia, La Stampa, Educazione fascista, Logos, La Difesa della razza, Rivista del Club alpino italiano ("Рим", "Народ Италии", "Печать", "Фашистское воспитание", "Логос", "Защита расы", "Журнал итальянского альпийского клуба") и т.д.»

То есть, вы понимаете – какое влияние этот господин оказал на формирование идеологии и итальянского фашизма и немецкого нацизма.
Приведу фрагмент из другого жизнеописания Эволы: «В Германии перевод «Языческого Имперализма» получил в конце двадцатых годов огромную известность. Немецкие консервативные революционеры увидели в Эволе автора, наиболее близкого к ним самим. С этого времени в Германии постоянно проходят конференции Эволы, он становится членом консервативно-революционных элитарных организаций - таких, как "Herrenklub" ("Клуб Господ") Генриха фон Гляйхена и принца де Рохана и т.д.».
Хочется обратить особое внимание на то, что представлял собой «Клуб Господ».
Приведу цитату из газеты "Суть времени": "Политическим «отцом» нацизма в Германии был крупный капитал, создававший элитные клубы в целях управления массами. Клубы пережили войну и сохранились по сей день. Не всегда связь между структурами была прямой и безусловной, но элитные связи долго живут и полностью никогда не исчезают. Рассмотрим этапы реализации антикоммунистического элитного проекта. В 1918 г. немецкий аристократ Генрих фон Гляйхен-Русвурм создал «Объединение национальной и социальной солидарности», ставшее первой структурой основанного им «движения Кольца». Это был клуб по образцу английских политических клубов, призванный сформировать элитную организацию будущих лидеров Германии. В том же 1918 г. член «Кольца» Эдуард Штадлер основал «Антибольшевистскую лигу». В том же году все тот же Штадлер участвует в создании в рамках «Кольца» организации со скромным названием «Июньский клуб», переименованной в 1924 г. в «Немецкий клуб господ». «Немецкий клуб господ» сыграет важную роль в фашизации Германии. Его членами были вожди «Антибольшевистской лиги», а также будущий рейхсканцлер Франц фон Папен. После прихода Гитлера к власти предприятия наследника Стиннеса (сам Гуго в 1924 г. умер), а также Альберта Феглера (заделавшегося рьяным нацистом) и других членов «Антибольшевистской лиги» станут опорами Третьего рейха".
Так, что членство Эволы в этом клубе имело большое значение.
Теперь давайте перейдем к тому, что написано в «Языческом империализме».
Самое интересное в «Языческом империализме» то, что Эвола указывает: его идеи близки либерализму, просто он из концепции индивидуальной свободы делает иной вывод.
Он пишет: «Как это ни странно, но может показаться, что наш Империализм основывается на ценностях, которые могли бы служить предпосылками либеральным формам демократии. Разница состоит в том, что в либерализме эта ценность утверждается родом рабов, не осмеливающихся додумать эту мысль до конца и возжелать свободу для индивидуума и в индивидууме и неправомочно и обезличенно сводящих ее к «обществу» и «человечеству», где она уже полностью теряет свое первоначальное значение и становится заблуждением. Свобода не терпит компромисса — либо ее утверждают, либо нет. Если утверждают, то надо безстрашно утверждать ее до конца — т. е. как безусловную свободу. Это вполне поймет тот, кто согласен, что свободным себя может называть только один. Если бы существовало больше свободных существ, то они лишь взаимно ограничивали бы друг друга… И они еще осмеливаются воспевать эру свободы и либерализма и славить уничтожение рабства, не понимая того, что свобода возможна тогда, когда существуют господа и рабы, что уничтожения рабства могут хотеть только рабы…».
То есть, Эвола говорит о том, что идея свободного индивидуума правильная, но нельзя достичь свободы для всех, свободным может быть лишь один и за счет всех других. Безусловно свободен лишь господин, превративший всех остальных в рабов. Таким образом, мерой свободы является сила, способность поработить всех остальных. Он пишет: «Мы утверждаем, что могущество есть мера свободы».
А раз победитель становится полноправным господином, то его власть не имеет никаких ограничений – ни моральных, ни религиозных, подвластные это пластилин, из которого можно лепить все, что угодно: «Правитель как носитель ценности свободы не будет простым представителем масс (демократический тезис), безличным символом мифической самоорганизации, на которую массы якобы способны, а, напротив: массы приобретут порядок и форму лишь благодаря высшей силе, качественно отличающейся от всех других и несопоставимой с ними. И эта сила, существующая отнюдь не для масс, не представляя никому права подтверждать свой закон, так как он является законом не потому, что он правилен, а потому, что он является законом, ее законом (в прямой противоположности демократическому принципу санкций народа и преклонения перед абстрактными «правилами» или перед тем, что считается "общественными интересами"). В противном случае глава государства будет не свободным существом, а первым из слуг».
И для этого идеолога фашизма идеи нации и национализма – абсолютно неприемлемы, т.к. они подразумевает некую общность, выразителем которой является вождь. По мнению Эволы, нация – есть демократическая «плебейская» выдумка, а свободный вождь должен вершить произвол, не ограниченный идеями национального служения. Господин повелевает, а не служит!
Эвола пишет: «Как бы ни окружали националистический идеал блеском святости — он все равно остается отражением НИЗШИХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ФОРМ АНТИ-АРИЙСКОГО И АНТИ-НОРДИЧЕСКОГО ТИПА. И когда стремящиеся к этому идеалу течения требуют подчинения отдельных людей и даже высших духовных потенций праву наследства крови, они тем самым проповедуют «мораль», ничем не отличающуюся от «морали», которую установило бы получившая сознание РАСА ЖИВОТНЫХ.
Против коллективистской идеи нации мы утверждаем индивидуалистическую идею как единственно возможное основание для восстановления в могущественно-иерархическом и интегрально анти-демократическом смысле. Не следует забывать: «нация» — это современное изобретение, французское изобретение. ДЛЯ ГЕРМАНСКОЙ ПРАРАСЫ НАЦИЕЙ ЯВЛЯЛАСЬ СОВОКУПНОСТЬ СВОБОДНЫХ ГОСПОД, которые всегда сохраняли независимость, чувство одиночества, принципы различия и соблюдения обособленности в коллективе. ИТАК, ОСТАЕТСЯ СОВЕРШИТЬ ПОСЛЕДНИЙ ВЕЛИКИЙ ШАГ — ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ СУЕВЕРНОГО ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО И БЕЗЛИЧНОГО ОТНОШЕНИЯ К «ОТЕЧЕСТВУ» И К «НАЦИИ». Властелин откажется от самой идеи «отечества», перестанет искать в ней поддержку, а самого себя сделает центром для любых ценностей, и только тогда он сможет по праву сказать: "Нация, государство — это Я"».

Фашизм по Юлиус Эволе – это ничем не ограниченный (ни моральными, ни национальными идеями) произвол избранных, господ.
- Как же так! - могут возразить мне, - Но фашисты же все время взывали к нации, к духу крови. Разве не так?
Конечно так. Но национализм был лишь средством пропаганды, порабощения массы. Об этом Эвола пишет в своей книге с предельной откровенностью. Вы только внимательно вчитайтесь в эти строки: «Господство осуществляется с помощью идей. С помощью идей — и это следует особо выделить - не как абстрактных понятий, а как идей-сил, мифов, т. е. как принципов, направленных на пробуждение энергий, социальных движений и течений посредством различных моральных, эмоциональных, религиозных и традиционных видов внушения, могущих воздействовать на массы. Здесь надо выделить два пункта. Во-первых, сам властелин должен всегда оставаться господином этих идей и мифов, ни в коем случае не предаваясь иллюзиям и не становясь одержимым, рабом тех духов, которых он сам же и вызвал. Он не должен придавать им никакой абсолютной ценности и хладнокровно использовать их как средство, как гипнотический инструмент, с помощью которого он — при достаточном знании психологии масс — будет оказывать на них нужное ему влияние, пробуждая и направляя при этом слепые силы замкнутого коллектива. Одной чисто материальной силы самой по себе недостаточно, она должна всегда служить инструментом идеи. Но и самой идее нельзя приписывать никакой иной ценности, кроме ценности, определяющейся непосредственно вышеназванным фактором, т. е. ценности гипнотизирующего. Другими словами, идея ценна только тем, как широко и как долго она действует, а вовсе не тем, что она «правильна», "истинна", «хороша» и т. д… Все это — только чад по отношению к реальности ее как идеи-силы. Выравнивать, отличать, составлять, использовать, уничтожать или подрывать "гипнотический потенциал", которым обладают различные идеи — это высшее, невидимое, опасное искусство господства, которое следует рассматривать как область «магии» в высшем смысле этого слова».
Вы поняли? Чтобы подчинить себе массу, это стадо рабов, надо им выставить какого-нибудь вождя, который начнет воодушевлять всех своими шаманскими камланиями, магией слов. Этот шаман будет орать с трибуны что-то про высшую расу, про избранную нацию, а за всем этим будет царствовать «клуб господ», которые с презрением относятся и к этим идеям, и к одержимым ими массам.
Эвола так же вполне откровенно пишет о том, в чем причина ненависти к Советскому Союзу. Из него просто рвется господская ярость по отношению к непокорным работягам: «Пролетарское восстание против капитализма, организация масс и групп в чисто коллективное существо — в форме новой "культуры труда" — возвещают нам близость катастрофы, вследствие которой вся власть грозит перейти к касте рабов. Рабы с приходом к власти должны установить свой рабский закон: труд, возведенный в степень религии. И ненависть рабов садистически провозглашает: "Кто не работает, тот не ест"; и их тупость, прославляя саму себя, готовит священный фимиам из чада человеческого пота: "Труд облагораживает человека", "Труд — это величие", "Труд — это этическая обязанность"».
Но самое главное – Эвола видит в СССР именно проявление древней, славянской традиции коллективности, которая представляется ему абсолютно чуждой и враждебной: «Склонность к деградации до уровня социальной формы присуща лишь низшему типу человечества. Именно к установлению такого порядка стремится социалистическая и коммунистическая идеология — и СОВЕТЫ ПОКАЗЫВАЮТ НАМ ПРИМЕР ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ЭТОЙ ИДЕОЛОГИИ, КОТОРАЯ В РАЦИОНАЛИЗИРОВАННОЙ ФОРМЕ ОЖИВИЛА ДРЕВНИЙ, ВАРВАРСКИЙ, СЛАВЯНСКИЙ КОЛЛЕКТИВИЗМ, СТАВ УГРОЗОЙ ОТРАВЛЕНИЯ ДЛЯ ВСЕХ ПОСЛЕДНИХ ОСТАТКОВ ТРАДИЦИОННОЙ ЕВРОПЫ».
То есть, причина ненависти не в Марксе, а именно в славянской традиции, которую Эвола фактически признает «низшей», «недочеловеческой». И когда фашизм шел против СССР походом, то он хотел уничтожить именно общинный дух славянства, проявившийся в социализме.
И в заключение еще одна важная цитата из «Языческого империализма»: «При отделении высших уровней человеческого могущества от низших, и при создании иерархии, должно возникнуть то, что что будет Господином человечества. Властелина над людьми нельзя более назвать «человеком»; он является существом высшего уровня. Наступает время отделения «избранных» от тех, кто погибнет в конце «мира», т. е. в конце нашего мира, в конце нашей культуры».
Я не читал еще книги, автор которой с такой откровенностью излагает доктрину Антихриста…
Вы теперь понимаете – что такое фашизм? Юлиус Эвола с предельной честностью сказал, что из обособленного индивидуализма рождается не демократия, а ничем не ограниченная диктатура господ, избранных, которые жаждут превратить человечество в покорных рабов. Третий Рейх был всего лишь средством для реализации планов «Клуба господ». Но с разгромом нацизма «Клуб господ» не распустился, он продолжает свою работу, рвется к безусловной, неограниченной власти, что мы сейчас и наблюдаем…

В качестве дополнения

Либерализм и фашизм: сущностное единство

Доклад замглавы Центра научной политической мысли и идеологии д.и.н., Вардана Багдасаряна на научно-экспертной сессии "Российский либеральный эксперимент: итоги и анализ".

Идея единства либерализма и фашизма выдвигается не критиками, а сторонники либеральной идеологии. Обратимся к 1932 году - времени прихода НСДАП и власти в Германии. Находившийся под впечатления фашистского проекта Герберт Уэллс призывает: «Прогрессисты должны стать либеральными фашистами и просвещенными нацистами». Уэллсовский идеал этого времени - «Тоталитарное государство под управлением могущественной группы благожелательных экспертов-либералов». Известно, кто финансировал нацизм в Германии: «Standard Oil», «General Motors», «Ford». Либерально-фашистский альянс не случаен, существуют какие-то глубинные основания для этого альянса. Вот высказывание современного популярного исследователя Ишая Ланда: «Фашизм, несмотря на его слова и жесты, пришел вовсе не сражаться с либерализмом, но прежде всего в качестве его союзника, хотя и задиристого и высокомерного, но оказывающего столь необходимую помощь».
Фашизм понимается нами как идеология превосходства. Э.Генри в книге «Гитлер против СССР» писал: «Фашизм нашел, наконец, свою безукоризненно соответствующую фундаментальную форму государства - олигархический деспотизм».
Типологизация идеологий может быть проведена посредством распределения идеологий по политическому спектру. В качестве критерия этого распределения была взята в данном случае степень значимости ценности равенства - неравенства. Левый полюс - это абсолютное равенство, правый - абсолютное неравенство. В результате проведенного распределения получается следующая картина. Слева коммунизм, дальше при движении в правом направлении - государственный социализм, далее - социал-демократия, потом - либерализм, дальше - то, что называется либеральный консерватизм и национальный консерватизм (сегодня консервативная идеология, по сути дела, прикрытие корпоративизма), наконец - фашизм. Но и фашизмом представляемая развертка не заканчивается. За ним следует теократизм, предполагающий обожествление высшей власти, управление богом, высшая степень неравенства. Что следует из этой классификации? Во-первых, не работает тезис, который является базовым для теории тоталитаризма, об идейной близости коммунизма и фашизма. В представленном политическом спектре они на разных полюсах. Во-вторых, обнаруживается близость фашизма и либерализма. Если последовательно двигаться вправо, то от точки «либерализм» система через промежуточное состояние консерватизма-корпоративизма приходит к точке «фашизм».
Как в основании либерализма, так и фашизма лежит одна и та же гоббсовская модель миропонимания - мир как борьба. Либеральная модель, выстраивается на представлении, что общественное бытие есть поле конкуренции индивидуумов. Рыночная конкуренция является цивилизованной формой борьбы за существование. Но и фашистский мир - это тоже поле тотальной борьбы. По результатам борьбы общество делится на успешных и неуспешных. Успешные - это элита, неуспешные - социальное дно. Но и фашистская модель предлагает сходную дифференциацию успешных и неуспешных. Выигрывают в глобальной борьбе народы высших рас, проигрывают расово несовершенные.
Что происходит с либеральной идеологией при ее максимизации? Есть успешные, те кто выиграл, и есть неуспешные, те, кто проиграл борьбу. Либеральная модель, мироустройства: на 15% золотомиллиардного населения земного шара приходится 70% мирового потребления.
Возникает необходимость закрепить власть успешных идеологически, институционально, юридически. И либеральная модель при таком закреплении начинает трансформироваться в модель фашистскую.
В исторической проекции обнаруживается две волны фашизации. Первая половина XX века - неравенство усиливается. Но вот возникает социалистическая советская альтернатива, и разрыв между наиболее богатыми и бедными идет в направлении сокращения. Рушится Советский Союз, снимается эта альтернатива, и рост неравенства идет в геометрической прогрессии. Либерализация и фашизация оказываются в одном тренде, и как следствие, обе они оказываются связаны с усилением социального неравенства.
Что представляет собой в свете рассматриваемой проблемы выстраиваемая мировая систем? Либерализм в ней оказывается достаточно прочно связан и сопряжен с фашизмом. В центре мировой системы - либерализм. Это страны «золотого миллиарда». Свобода оказывается преференцией избранных. Возникают достаточно странные на первый взгляд геополитические и политические альянсы. В них либерализм идет рука об руку с фашизмом. Латинская Америка - либерализм плюс режимы хунты. Ближний Восток - либерализм плюс «Братья мусульмане». Прибалтика - либерализм плюс движение «Памяти легионеров СС». Украина - либерализм плюс необандеровцы. Турция - либерализм плюс турецкий национализм. Белоленточное движение в России - либерализм плюс скинхеды. Либерализм и фашизм оказываются политически объединены.