May 5th, 2013

Пылающее сердце

Рассказ. "Кто такой?"

Мест в кафе было предостаточно, но он подсел именно за его столик. И это уже показалось чем-то тревожным. Еще тревожнее было то, что он сказал:
- Здравствуй, Евстигней!
Произнеся это странное приветствие он сосредоточился на еде: ложка погрузилась в коричнево-оранжевый бульончик в маслянистых разводах, и стремительно нырнула в рот. Борода на щеках заколыхалась от жевания. Поглощая пищу, он смотрел в какую-то далекую галактическую точку...
- Я не Евстигней. Вы, видимо, ошиблись...
Незнакомец, однако, не обратил на возражение никакого внимания. Он дохлебал бульончик, тщательно вытерев стенки мисочки корочкой хлеба. А затем с той же религиозной серьезностью принялся за капучино с ароматной слоечкой. Плоские крошки в сахарной глазури усеяли танцующие усы и бороду...
«Аферист, - подумал Антон Семенович, - Сейчас начнет пудрить мозги».
- Как дела с каталогом вселенской модерации? - прервал молчание незнакомец, - Идет работа?
Взгляд его был совершенно серьезен.
«Сумасшедший», - Антон Семенович стал искать взглядом пути к отступлению. Он потянулся к своей куртке лежащей на стуле...
- Торопишься? - незнакомец нахмурился.
«Главное не злить». Антон Семенович кашлянул в кулак:
- Извините, тороплюсь. У жены день рождения.
- Нет никакого дня рождения. Никакой жены. Один ты живешь...
У Антона Семеновича похолодела спина: «Все-таки аферист. Или бандюга»:
- Но Вы меня с кем-то перепутали... Я не Евстигней.
- Почему?
- Что - почему?
- Почему ты решил, что ты не Евстигней?
Антон Семенович растерялся:
- Ну, наверное, все-таки знаю - кто я такой.
Незнакомец иронично поиграл бровями:
- Выходит не знаешь...
- У меня паспорт...
- Паспорт есть что? Бумага с надписями разными...
Незнакомец достал помятый блокнот с карандашным огрызком, что-то написал в нем, вырвал лист, и сложил его вдвое.
- Вот.
Он придвинул лист Антону Семеновичу.
- Что это?
- Там все написано.
Антон Семенович взял листок, на внешней стороне красовались неровные буквы: «Пачпорт», а внутри значилось - «Ты - Евстигней».
- И что это значит?
- Это значит лишь одно - ты Евстигней, который почему-то не желает этого признавать.
- Но это же смешно...
- Почему?
- Это не документ...
- А что есть документ? Бумага с надписями...
- Но его выдало серьезное учреждение...
- Поверь - я тоже очень серьезное учреждение. Очень...
- Подождите. Есть мои воспоминания. Я помню - кто я такой. Я помню свое детство.
Незнакомец усмехнулся:
- Воспоминания - есть по сути некая смутная мечтательность. Почем знать - было ли это или не было? Может быть, ты все придумал о себе. Или кто-то навязал, внушил...
Антон Семенович замолчал: «Невозможно одолеть логику психа. Только волновать не надо».
Незнакомец взял салфеточку из подставки, обтер ей свои губы, стряхнул крошки с усов и бороды. Затем достал карманные часы на ржавой цепочке взглянул на циферблат:
- У меня времени много, спешить некуда. Так что откланяюсь.
Что поразило Атона Семеновича - секундная стрелка на часах незнакомца спешила в обратную сторону...
- А это - спрячь, - незнакомец бесцеремонно сунул «пачпорт» собственного изготовления в нагрудный карман Антона Семеновича.
И нагнувшись он тихо проговорил на самое ухо:
- Как опомнишься - постучи три раза в северную стену своего туалета...
Когда незнакомец исчез за входной дверью, Антон Семенович облегченно вздохнул: «Пронесло!»
... В дальнейшем ничего не нарушало жизни Антона Семеновича, и она стремительно понеслась по привычному руслу, и казалось дни не сменяют друг друга, а тенятся все тот же, единственный, нескончаемый серый день...
На работе начальник несправедливо обвинил Антона Семеновича в ошибке, допущенной в отчете. Он попробовал огрызнуться, но еще больше разозлил шефа. Тот покрылся пунцовыми пятнами и стал орать на него:
- Ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать? Ты кто такой?
Антон Семенович ехал в трамвае, глядя за окно, а в голове все звучал вопрошающий голос: «ТЫ КТО ТАКОЙ?!!! КТО ТАКОЙ?»
- Кто я такой? Я Антон Семенович...
Но ответ звучал неудовлетворительно.
Антон Семенович увидел на мутном стекле свое прозрачное отражение, наложившееся на мелькающий городской пейзаж, и это было странное, незнакомое лицо усталого человека, похожего на мумию.
«Оно живет. А кто я? Где я?» - мелькнуло в голове.
...Ужин показался безвкусным, телевиденье - невыносимым.
Антон Семенович забылся в тяжелом сне...
Проснулся он во втором часу ночи, словно бы кто разбудил его. Он лежал в темноте, пытаясь вспомнить что-то важное...
И вдруг его осенило.
Он запустил руку в нагрудный карман пиджака, висевшего в прихожей. Заветная бумага была там. Он развернул ее и прочитал.
Дрожащей от волнения рукой он три раза стукнул в северную стену туалета...
Пылающее сердце

Рассказ "Затерявшиеся"

- Как ты можешь спать?! Ты слышишь?
Я терпеть не могу таких пробуждений; первые минуты я вообще не могу вспомнить  – где я нахожусь. В палатке темно и в глаза бьёт свет фонарика. Я жмурюсь и  отвожу его руку в сторону. Сердце учащено бьётся.
- Ты слышишь?
Он поднимает указательный палец и напряженно замирает. Я ничего не слышу,  кроме пения сверчков. На речке шлепнулась рыба. Но мне становится жутковато.
- Знаешь, друг ты мой, с этими делами разберёмся завтра. Расскажешь, что тебе  померещилось…
Я отворачиваюсь к стенке и натягиваю одеяло. Интересно, что он принял?
Спиртного мы не брали. Накурился травки? Наглотался «колёс»? Раньше я за ним  такого не замечал…

* * *
Веселое утреннее солнышко пробивается сквозь бурую материю палатки. Оно уже  достаточно высоко, пожалуй, сейчас часов десять. Однако я заспался.
Я поворачиваю голову – рядом пусто, только скомканное одеяло. Дружище мой где- то гуляет, наверное, уже наловил рыбку на утренней зорьке, - самый клёв.
Хреновый из меня рыбак!
Что-то смутное мелькает в голове о ночном происшествии… Я расстёгиваю палатку и выползаю из неё на карачках. Надо бы чайку сообразить… Из-под ног прыгают кузнечики, разбегаются маленькие, юркие ящерки, любопытно  оглядываясь на меня бусинками глаз. На речке никого. Должно быть, он спустился  пониже.
Я привязываю чайник к длинной палке, чтобы зачерпнуть воду подальше от берега.
В затончике стоит белая цапля. Крупная чайка со всей скорости рухнула в воду и,  схватив мелкую рыбёшку, взмыла вверх. На обратной дороге я цепляю пару  суховатых дровеняк для костра.
Закон подлости: когда не надо – брось спичку на мокрую траву и получится пожар. А попробуй разжечь костер, и самые сухие щепки будут тлеть, но не загораться.
Наконец сквозь дымок прорываются язычки пламени… Я откидываюсь на спину и, покручивая в пальцах сухую веточку, смотрю на речку.
По течению плывет пустая пластиковая бутылка: он задевает горлышком за осоку,  переворачивается другой стороной, и скрывается в тени моста… Сзади торопливые шаги; появился-незапылился…
- Ну, хвались уловом.
- Пошли, я тебе кое-что покажу.
Мне очень не нравится его лицо: под глазами круги, он, похоже, не спал. И  особенно мне не нравится его взгляд. В памяти опять шевельнулся какой-то  неприятный червячок…
- Пошли!
- Может быть, сначала позавтракаем?
- К чёрту завтрак!
С таким лучше не спорить; я неохотно сдаюсь.
- Далеко-то идти? Вещи-то как бросать?
Он машет рукой и, развернувшись, идёт в посадку. М-да… Я поспешаю за ним.
Впереди меня маячит его какая-то согнутая, скуксившаяся спина, я к тому же всё  время поглядываю в траву под ноги, чтобы не наступить на гадюку и отмахиваюсь  от паутины. Мой друг сошёл с ума, какая досада… Мы выходим на поляну.
- Смотри.
Я скептически приглядываюсь.
- И что же?
- Да ты смотри, а не ухмыляйся!
Посредине поляны - выжженный круг, метра три в диаметре.
- Красиво. Сам сделал?
- Идиот!
Злится он на меня серьёзно, а психов лучше не злить… - Ну и что это значит?
Он подходит ко мне и внимательно заглядывает в самые глаза; мне от этого  становится нехорошо.
- Ты действительно ничего не помнишь?
- А что я должен помнить?
Он мне тычет в грудь пальцем, сопровождая этими тычками, как знаками ударения,  каждое свое слово:
- Ты ничего не помнишь потому, что они забрали твой мозг!...
- Что они сделали?
- Забрали твой мозг!
Пауза: несколько мгновений мы молча смотрим друг на друга.
Я разворачиваюсь и почти бегу к палатке: так, быстренько сложиться и домой! Но  его родня! Что я ей скажу? Они никогда не поверят, что я не причастен к его  помешательству… Он кричит мне вдогонку:
- Они вскрыли твою черепушку и вынули твой мозг!
Тут я выхожу из себя и теряю всякую осторожность:
- Нет, дружище, ты вот объясни мне, пожалуйста, - чем это ты так ужрался, что  несёшь такой бред? Если у тебя хоть немного ума осталось, то объясни мне – как  я могу думать, если у меня вынули мозг? Как я могу говорить, ходить? Это что –  такая дикая шутка что ли?
Он закрывает ладонями лицо.
- Они поставили тебе какой-то чип…
- Твою мать! Ты достал меня! Собирайся, поехали домой! Это последний раз,  когда я с тобой куда-то ездил…
Он раздвигает указательный и средний пальцы и в эту щель выглядывает его  пугающий глаз:
- А куда – домой?
Ноги становятся ватными, и к груди приливает жар.
- Как куда?.. Домой… Домой, - куда же ещё?…
Я лихорадочно хлопаю по карманам своего камуфляжа в поисках пачки сигарет.
Пальцы не слушаются, спички не зажигаются и падают. Я делаю глубокою затяжку  и выпускаю дым через нос.
Проблема в том, что я не могу вспомнить, где я живу.
Это похоже на заезженную пластинку: игла доходит до царапины, подпрыгивает и  возвращается на исходную позицию. В памяти нет ничего про мой дом…
- А помнишь, кто ты? Как мы здесь оказались?
Я грызу фильтр сигареты и с обречённостью вглядываюсь в небо, словно стараюсь  на нём прочесть ответы на его вопросы… Этого не может быть, не может… Я собираюсь с силами и выдавливаю из себя:
- А ты? Ты-то помнишь?
Он, не отрывая рук от лица, качает головой.
Каркнула пролетевшая ворона…