March 30th, 2013

Пылающее сердце

Мамышев

В Интернете попалось сообщение: на Бали утонул Владислав Мамышев...
Это новость пробудила во мне воспоминания.
Моя память не хранит четких очертаний ушедшего, я вообще по большей части мыслю не чисто рационально, а как-то образно. Это особенно ощутил, когда волею судьбы мне пришлось работать в менеджерах и заняться бухгалтерией. Ощущение было такое словно бы меня выбросили в другую среду обитания – как аквариумную рыбку на пол. Здесь требовалась работа чисто рационального ума, некой счетной машинке в голове, а я воспринимаю мир не столько умом, сколько неким центром, чувствилищем в груди…
Вот и в памяти остались не столько рациональные, четкие фотографические образы, а нечто смазано-живописное... Таким смазанным пятном запечатлелся и Мамышев.
Насколько я помню, шел уже второй год моей службы в армии, когда к нам в штаб полигона Байконура прислали Владислава. Он мне вспоминается каким-то рыжим, со светлыми ресницами. В нем было что-то бабское: в тембре голоса, в манере говорить, в фигуре... И он был очень странный.
Вообще, надо сказать, что в армии, куда нас собирали со всех концов страны, очень ярко проявлялись национальные и региональные особенности. Я, например, с удивлением узнал, что у волгоградцев, есть своеобразное произношение, и в учебке ребята из других города нас поддразнивали: «Валхахрад, валхахрад».
И призывники из Москвы тоже, как-то сильно от всех отличались - своим поведением. Не то, чтобы они были плохие, они были другие. И Мамышев был слишком другой. Он был похож на человека, свалившегося с Луны.
Владислав нам много о себе рассказывал. Точно не помню, но, кажется, он нам говорил, что он был из какой-то влиятельный семьи, мама что ли у него была партийной. И в армию он отправился по нужде - вроде бы история какая-то вышла у него с отчимом, пропали его ордена. И даже помнится, Мамышев нам то ли пересказывал, то ли зачитывал письма отчима с угрозами. Таким образом, если кто-то бегал от армии, то Владислав сбежал в армию от своей бурной гражданской жизни... Помнится, он говорил о том, как однажды его поймали в Ленинской библиотеке за то, что он вырезал фотки из каких-то редких подшивок. И вроде тогда впервые обнаружился его восторг от Мэрилин Монро; возможно, что за вырезанием именно ее фотки и застукали его библиотекари. Я даже случайно видел у него газетную фотографию этой актрисы и подумал: уж не та ли это самая вырезка - из Ленинки?
Как я уже сказал, Мамышев в нашем взводе был редкостным кадром. Я тоже был человеком не от мира сего, с сильным сдвигом, но сослуживцы, несмотря на мои причуды, меня расценили все же как существо безобидное. А у Мамышева постоянно случались какие-то истории. Человек с которым он работал (одного со мной призыва) Леша Горохов, тихо стонал от его деятельности. Они клеили подарочные альбомы для важных гостей Байканура с фотками пусков ракет, и Мамышев постоянно запарывал работу.
Владислав при этом что-то лихорадочно строчил в тетрадку. Я у него спросил: Что это?
Он ответил, что это его воспоминания. И я ему сказал: неужели он думает, что это кому-нибудь нужно? И тут Мамышев взорвался; он стал пыжится, бухтеть мне что-то возмущенное.
Мне тогда было все это забавно...
Начальство явно не знало, что с Владиславом делать. Так как он был из важных детишек, то засунуть его в какую-то байконурскую дыру было нельзя, а, с другой, - в армейском хозяйстве он был явно бесполезен.
Я не помню конкретно - как и когда Мамышева от нас забрали. Одна из запомнившихся историй - это то, как он лег в санчасть. В нашем взводе помимо писарей находились и ребята обслуживающие штабное хозяйство - слесаря, электрики и т.д. И среди них был здоровенный такой парень с своеобразным, можно сказать, - народным чувством юмора. Я помни, как он сказал: «У меня в санчасти знакомый есть, я ему пару слов скажу, чтобы он Мамышеву устроил адскую жизнь». Он вообще саму фамилию Мамышев произносил с особой интонацией...
И однажды, уже после возвращения из армии, смотрел я ночью какую-то странную передачу. И вдруг в ней показался знакомый персонаж: Мамышев сидел в кресле, наряженный в Мэрилин Монро и пел: «Теперь я Чебурашка...» Я подивился и подумал: Значит теперь ты Чебурашка...
А потом его фамилия мелькала в сообщениях, например про историю с антихристианской выставкой.
И вот в этом сюжете поставлена точка - на далеком Бали. Мамышев ушел из жизни, как и Березовский - при странных обстоятельствах, вдали от родных берегов…