March 11th, 2012

Пылающее сердце

Раскол

Хочу уточнить термин «раскол». Считаю, что было бы неправильным связывать его только с событиями  17 века и реформой Никона. В истории России мы наблюдаем куда более фундаментальный раскол между элитой и народом, который иногда углубляется, а иногда сглаживается.
Ю. Г. Беспалов и Н.Ю. Беспалова пишут в своей книге: «В бурно вестернизирующейся России XVIII в. реализация свободы предпринимательства для одних была связана с ярмом крепостничества для других. Мы были Черной Африкой для самих себя. Внесем важное уточнение: не «были Черной Африкой», а стали. Стали, ступив на путь вестернизации, западного пути прогресса».
И в нашей истории это явление достаточно характерное - мы наблюдаем как бы волны «внутренней колонизации», когда элита, вдохновляемая внешними влияниями, пытается придать народной жизни новые, привнесенные извне формы (в данном случае не хочу обсуждать – полезно это было или вредно).
Не могу не привести одну из версий происхождения самого слова «русский». Некоторые исследователи, например, утверждают, что "русью" называлось варяжское племя, из которого происходил Рюрик, а словом «русский» обозначали их данников. Опять не буду обсуждать – насколько правдоподобна эта версия, но само ее появление вполне симптоматично.
Что мы наблюдаем? Народная жизнь вроде бы уступает жесткому, подчас силовому воздействию власти, но при этом – с одной стороны, изменяет, ассимилирует чуждые формы, а, с другой, создает скрытую оппозицию.  В итоге создается двойственность, раскол на Русь официальную и Русь потаенную, тайную, скрытую.

Двоеверие
Например, крещение Руси привело к явлению, которое называют «двоеверием». Относительно него существуют различные точки зрения. Н. М. Гальковский автор книги «Борьба христианства с остатками язычества»,  считал, что язычество является частью народной религии, хотя он и отрицал, что крестьяне были язычниками сознательно. По мнению Гальковского, народ плохо знал  христианское вероучение, не  замечал своего двоеверия.
Академик Б.А. Рыбаков полагал, что «двоеверие»  носило характер острого конфликта, а отношения между  церковью и народом   были   враждебными. По его мнению, государство приняло  христианство, чтобы использовать церковь как инструмент социального контроля над крестьянами и низшими городскими классами.
Русский католик, член ордена иезуитов иеромонах Иоанн (Кологривов), читавший в середине XX в. лекции в Папском Восточном институте в Риме, писал: «Имена языческих богов и самая память о них были вырваны из русской души, но христианству тем не менее не всегда удавалось укоренить в ней свои догматы и верования. Евангельское учение и древние языческие представления расположились одно над другими, и это положение не исчезло до наших дней. Не только языческие обряды народ кое-где сохранил, но и самый дух многобожия под христианскою внешностью; или, говоря еще яснее, русское народное христианство представляет собою некое языческое христианство, где многобожие представлено верованиями, а христианство — культом».
А.Юдин («Русская народная культура. Христианизация Руси и возникновение двоеверия») пишет: «Язычество долгое время открыто сопротивлялось христианизации (полностью Русь была окрещена в XII в.), а будучи наконец побеждено и уступив важнейшие позиции, по-прежнему наполняло “низкие”, бытовые уровни народной жизни, благополучно сосуществуя с христианством, деля с ним сферы влияния и постепенно сливаясь в единое мировоззрение, называемое в науке вслед за средневековыми церковными авторами “двоеверием”. Народ не желал расставаться с многотысячелетним укладом жизни, даже приобщившись к христианской вере. С этой реальностью приходилось считаться, и церковь вынуждена была идти на уступки пастве, чтобы привить ей хотя бы главное в учении. Фигуры совсем недавнего прошлого - святые подвижники и мученики, апостолы, сам Мессия - в народном сознании превращались в образы, соотнесенные с соответствующими языческими персонажами».
На меня большое впечатление оказывают толпы народа, которые на Пасху идут на кладбище. В этом чувствуется что-то глубокое, древнее, архетипическое – поминовение умерших, культ предков, связанный с сезонным обновлением природы. С этой тысячелетней верой ничего не смогли поделать ни христиане, ни коммунисты. Коммунисты, вынуждены были закрыть глаза на это явление, и даже организовали «День памяти ушедших поколений», чтобы хоть как-то управлять им. Православные батюшки тоже все время напоминают, что не надо на Светлое Воскресение Христово ходить на кладбище, что это неправильно – но все тщетно. Причем интересно, что в эти дни люди идут на могилки совершать как бы совместные с умершими трапезы, тем самым устанавливая живую, конкретную, и очень важную связь нашего мира и мира ушедших – в этом мне тоже видится что-то древнее, языческое…
Об этом древнем обычае хорошо пишет Юрий Миролюбов: «Огнищане многое не понимали в новой религии: почему, например, нельзя было весной идти на Красной Горке-Радонице на могилки родных и говорить с ними? [...] При всяком вешнем повороте природы как бы возникает возможность возрождения не только зелени, цветов и трав, но и возвращения всех усопших в Мир Живых. Умереть - это «уйти к Богу», «Бог зовет к себе». Благодаря поминовению усопших этот день превращается в большое Торжество Жизни над Смертью, а Мертвые становятся сопричастными Живым. Целый день сидят люди на могилках, пьют, едят, оставляя тарелку отцу с матерью со всеми яствами, какие есть. Кругом них бегают, резвятся детишки, ведут игры, играют в «горелки». Молодежь поет песни, играет на гармони, однако, все в пределах полной пристойности и уважения к мертвым. Вечером при закате Солнца все идут по домам, оставляя на могилках «Угощение Родичам», как было с утра — тарелки с яствами. Утром, до Зари, еле просветлеет небо, все хозяйки спешат на могилки посмотреть, тронули ли яства Родичи! Многие из них возвращаются со слезами радости: «Наша мама с батькой ели от нашего Угощения!» Конечно, ночью яствами живились всякие жучки, полевые мыши, птицы, всякая живность. Однако, крестьяне рассматривали это как факт, что «Родичи вкусили от бряшна». Для всех, любивших родных, это было истиной. Они не сомневались, что Родичи с Того Света пришли к ним на Пиршество! Не сомневались они и в том, что Родичи слышали их просьбы и что они «попросят Бога обо всем»".

Псевдоморфозы
Освальд Шпенглер ввел в социальные науки понятие из области геологии и минералогии – псевдоморфозы. Псевдоморфозы (от псевдо и греч. morphe — вид, форма), ложная форма, минеральные образования, внешняя форма которых не соответствует их составу и внутреннему строению.
Шпенглер пишет: «Историческими псевдоморфозами я называю случаи, когда чуждая древняя культура довлеет над краем с такой силой, что культура юная, для которой край этот – ее родной, не в состоянии задышать полной грудью и не только что не доходит до складывания чистых, собственных форм, но не достигает даже полного развития своего самосознания. Все, что поднимается из глубин этой ранней душевности, изливается в пустотную форму чуждой жизни; отдавшись старческим трудам, младые чувства костенеют, так что где им распрямиться во весь рост собственной созидательной мощи?! Колоссальных размеров достигает лишь ненависть к явившейся издалека силе».
С.А.Королев пишет в статье «Псевдоморфоза как тип развития: случай России»: «Применительно к России это означает, что псевдоморфоза – это развитие культуры русской (Шпенглер пишет о пра-русскости), автохтонной в рамках культуры европейской, западной, христианской, «фаустовской».
Инструментальная ценность понятия, введенное Шпенглером, была оценена исследователями, в том числе, русскими, и еще до второй мировой войны оно появляется в известной работе Георгия Флоровского «Пути русского богословия» (первое изд. – Париж, 1937). Негативно оценивая влияние киевской учености на русское православие в эпоху, предшествовавшую расколу, Флоровский писал: «С культурно-исторической точки зрения, Киевская ученость есть несомненное и значительное событие, не только явление. Это первая и открытая встреча с Западом. Можно было бы сказать, свободная встреча, – если бы она не окончилась не только пленом, но именно сдачей в плен». И далее: «Это была псевдоморфоза религиозного сознания, псевдоморфоза православной мысли...». По Флоровскому, с окончанием XVII века наступает псевдоморфоза и в московском просвещении: «Москва борется с наступающим из Киева латинофильством. Но нечего было противопоставить из своих залежавшихся и перепутанных запасов. Призываемые греки оказывались малонадежными, при всей их эрудиции… И побеждает Киев».
В 90-е годы понятие псевдоморфоза было актуализировано В.Л. Цымбурским. «В определенный момент, – констатировал он, – Россия объявляет себя частью Европы. Одна цивилизация объявляет себя вдруг частью другой и начинает имитировать и воспроизводить европейские формы жизни и культуры».
Но если мы пойдем еще глубже, то обнаружим в русской истории еще одну основополагающую для ее понимания и истолкования псевдоморфозу – и, возможно, определяющую. Первое, чем характеризуется эта псевдоморфоза, – это призвание варягов. Независимо от того, является ли исследователь норманнистом или антинорманнистом, этого факта отрицать нельзя, как и того, что эти привнесенные формы наложили серьезный отпечаток на облик Древней Руси.
Второй составляющей фундаментальной русской псевдоморфозы было крещение Руси. Г.В. Флоровский замечает, что Владимир Соловьев с основанием говорил о крещении Руси Владимиром как о национальном самоотречении, о перерыве или разрыве национальной традиции, – и находил подобный подход почвенным и резонным. «Язычество, – писал он, – не умерло и не было обезсилено сразу, в смутных глубинах народного подсознания, как в каком-то историческом подполье, продолжалась своя уже потаенная жизнь, теперь двусмысленная и двоеверная. В сущности, слагались две культуры: дневная и ночная, причем, носителем “дневной” культуры было, несомненно, меньшинство». После 988 г. народная культура выживала в раме христианства, подобно тому, как позже русская культура, сопротивляясь, сохраняла себя в европейских формах, привнесенных Петром, или как православие выживало под спудом атеистического советского социализма.
Таким образом, два великих исторических события – призвание варягов в 862 г. и крещение Руси в 988 г. – знаменуют первую глобальную псевдоморфозу русской истории, с последующей натурализацией привнесенных форм, мимикрией автохтонного содержания и т. д.
Царская власть и соответствующие технологии были привнесены на Русь монголами. Система власти, скажем, в Киевской Руси была совсем иной. И лишь с течением времени эта привнесенная форма «приросла» к автохтонному российскому содержанию, слилась с ним.
Эпоха Петра I – универсальное, хрестоматийное воплощение механизма псевдоморфозы на российской почве, аналог стесненного бытия мистической культуры в жесткой эллинистической оболочке». 

Невроз и психоз
Очень интересно на тему этого глубокого национального конфликта говорит Александр Дугин. По его мнению, между российской элитой и русским народом лежит пропасть, и именно этот раскол является причиной болезненного характера российского социально-политического процесса. Прибегая к психотерапевтической аналогии, Дугин говорит о неврозе элит и психозе масс. В национальном организме элиты представляют собой рациональный ум, сознание, эго, которые вошли в глубокий конфликт со своей собственной психикой – безссознательной, сновидческой и мифологической душой народа. По мнению Дугина, Россия подлежит исцелению, и врач, подлинный русский целитель, должен прийти изнутри как персонификация нашей собственной воли к выздоровлению.
В данной ситуации лечение должно идти сразу в двух направлениях. Терапии должен быть подвергнут как невроз власти, так и психоз народа. Темное, загнанное в подполье русское безсознательное должно быть извлечено на поверхность, а институты коллективного эго должны быть адаптированы к функции проводника этих токов.

Две Руси
В статье «Параллельная Родина» Дугин пишет о российском дуализме: «Русь как бы делится на две Руси. Одна – официозная, Россия Романовых, Санкт-Петербурга, Петра, немецкой слободы, французских гувернеров, курортов Баден-Бадена, европейского Просвещения. Россия светская или стремящаяся стать таковой. Формальное суперконформистское внешнее православие, подчиненное Синоду. (Исихазм рассматривался этим «православием» почти как афонская секта еще в церковно-исторических работах XIX века; и это несмотря на канонизацию св. Григория Паламы!)). Десакрализованная монархия, копирующая протестантский север Европы.
Вторая Россия – Древняя Русь. Но Русь подпольная, мечтательная, предчувствуемая, живущая в параллельном мире, брезжущая, потаенная. Как Китеж. Но это не просто легенда, ностальгия, умонастроение, культурный мираж. Она имеет свою структуру. – Православное сектантство, социальные низы, казачьи станицы, политические нонконформисты. Даже во время официальных гонений на старообрядцев при Николае I, когда заявлять о своей вере для староверов и сектантов было не безопасно, по официальным статистическим справочникам – треть (вдумайтесь в эту цифру – треть!!!) всех русских людей исповедовала «еретические», с точки официального православия, культы – старообрядческие толки, скопчество, хлыстовство и т.д. Эта Вторая Русь была в духовной и социальной оппозиции светской России. Она дышала не существующим (прошлым и грядущим одновременно). Она бредила национальной альтернативой, рассматривала существующий порядок в апокалиптических тонах и страстно желала Пришествия. Без союза с этой Второй Русью, без ее активной поддержки Октябрьской революции никогда не произошло бы».
Пылающее сердце

Все только начинается

Начну статью с анекдота. Об этом случае я прочитал на сайте Задорнова и подумал сначала, что он его придумал, что это просто шутка. Поискал в Интернете и оказалась, что история совершенно правдивая. Итак: один из лучших польских композиторов Пендерецкий пришел в Большой театр на премьеру оперы «Мертвые души». В какой-то момент он с удивлением обнаружил, что оказался в центре внимания, причем,  – очень недоброжелательного. В его адрес стали выкрикивать оскорбительные реплики. Композитор не понял, чем вызвана такая неприязнь. Он был так потрясен, что не стал задерживаться в России и на следующий день улетел в Польшу. Возможно, уже на Родине ему объяснили, что причиной недоразумения стало внешнее сходство Пендерецкого с главой российского Центризбиркома Чуровым… История весьма показательная.
Надо сказать, что в этот раз основное внимание сконцентрировалось не на самих выборах (в их итогах мало кто сомневался), а на том, что происходило вокруг них. Главные события на этот раз разворачивались не в избирательных штабах кандидатов, а на улицах российских городов. Создалась совершенно иная ситуация, и совершенно не случайно Владимир Владимирович пустил слезу на митинге своих сторонников. Видно, сильно пришлось поволноваться...
Но дело в том, что Путин решив проблему выборов, вовсе не решил проблему своей власти. Владимир Владимирович на этот раз пришел к власти в совсем другой стране, и с совсем иным кредитом доверия, который может стремительно исчезнуть. Многие голосовали за Путин из-за страха: Болотная площадь явила такую жуткую альтернативу, что Путин показался совсем не худшим вариантом. Вот что, например, говорит один из видных лидеров «непримиримых» Эдуард Лимонов: «Повлияли ли массовые протесты в Москве на результаты выборов? Несомненно повлияли. Прибавили избирателей Путину. Как так? А так, что буржуазные лидеры хвастливо сами подали эти протесты как бунт «креативного», среднего класса и тем самым противопоставили этот класс стране.  Стране это не должно было понравиться. У президентской кампании Путина до начала декабря не было темы, а тут тема появилась: бунт прозападной верхушки общества против народа и его вождя Путина. Репортажи о хождении к американскому послу и новогодние развлечения богатых оппозиционеров подлили масла в огонь. Бунт москвичей изолировали и дьяволизировали».
Но это вовсе не означает твердой поддержки Путина, нет никаких гарантий, что он и завтра будет представать меньшим из зол.
Проблема даже не в легитимности выборов, которые поставили под сомнение многочисленные митинги. Социологи Российской академии наук, по итогам 20 лет провели большое исследование, которое зафиксировало крайне негативное отношение народа к власти. Социологи констатировали: «Самое распространенное по частоте переживания – чувство несправедливости всего происходящего вокруг. Это чувство, свидетельствующее о нелегитимности сложившегося в России миропорядка, испытывало в апреле 2011 г. подавляющее большинство всех россиян - свыше 90%».
Об этом говорит и экономист Михаил Хазин: «Общество категорически несогласно с приватизацией в целом. Все годы, что прошли с момента приватизации, показали, что общество этот процесс не признало. То есть, иными словами, власть, поддерживающая приватизацию, в глазах общества нелегитимна».
Именно такое положение вещей делает существование нынешнего режима крайне проблематичным. Он словно бы утвержден на пороховой бочке, на которую постоянно сыплются искры. Власть была до сих пор убеждена, что порох - сырой и он никогда не взорвется, но сейчас мы увидели как под конструкцией вертикали власти побежали первые огоньки пламени…
Совершенно очевидно, что прежний курс зашел в тупик, подошел к взрывоопасной черте. Дальнейшее его продолжение приведет к неминуемой катастрофе. Существуют мечтатели, которые надеются на перерождение Путина, на то, что он осуществит коренной разворот в политики – хотя бы ради шкурного интереса, ради собственного спасения.
Сейчас многие аналитики пишут: с окончанием выборов страсти не утихнут, все только начинается. Путин получил кредит доверия, но, опять же повторюсь, - очень небольшой и на короткий срок, причем, надо отметить – далеко нет от всего народа. Даже по официальным данным явка избирателей на выборы президента РФ составила 65,34%. Из этих проголосовавших за Путина отдали свои голоса 64,70%. Т.е. получается, что даже по официальным данным (не буду в данном случае обсуждать – подтасованы они или нет) больше половины избирателей либо не пошли на выборы, либо голосовали не за Путина. Причем, люди отказавшиеся идти на избирательные участки вовсе не обязательно политически пассивны – очень многие из них просто не верят, что ситуацию в стране можно изменить на выборах. 
В этих условиях любые антисоциальные меры власти будут восприниматься с повышенной болезненностью. А ведь уже приняты законы, которые фактически ведут к ликвидации доступной медицины и образования.  Последний кредит доверия, надежд, выданный Путину, моментально обнулится, заместится озлоблением. Слишком много в стране горючего материала, слишком много игроков, заинтересованных в крушении этого режима. Любой повод будет использоваться для дестабилизации. И Путин попадет в развилку, когда любой его шаг будет вести к ухудшению обстановки: если он будет бездействовать, то это расценят, как слабость. Если применит силу, то это будет способствовать радикализации борьбы.  На правящую элиту начнется комплексная атака – изнутри и извне. А наша элита крайне уязвима для внешних ударов…
Сейчас политическая элита еще может что-то изменить, спасти себя и страну. Но если вместо спасительных она совершает губительные действия, то в пору задаться вопросом – насколько она вменяемая? Или – насколько она самостоятельная? И не существует ли вместо плана спасения план окончательной дезинтеграции  России? Как пишет Паршев в книге «Почему Россия не Америка», элита может действовать подобно ворам, поджигающим ограбленную квартиру, чтобы замести следы…
Под занавес прошедшего года закончилась 18-летняя эпопея российского правительства по вступлению в ВТО.  И вот чиновники решили прикинуть – чем обернется присутствие России в клубе мировой торговли. Во всех докладах представителей различных министерств говорится одно и то же: что та или иная отрасль погибнет после либерализации торговли, не выдержав свободной конкуренции с импортом. В целом же, по расчетам аналитиков центра «ВТО-ИНФОРМ», ущерб для экономики России от вступления в ВТО по всем отраслям составит 1,5 трлн рублей ежегодно. Минсельхоз прогнозирует разорение сельского хозяйства из-за вступления России в ВТО, говорится в докладе ведомства, подготовленном для правительства России. Мин-промторга написал доклад о потерях, которые понесет отечественная легкая промышленность. Как сообщает агентство «Финмаркет» – это один из главных кандидатов на вымирание после вступления России в ВТО. По подсчетам чиновников, потери отрасли в ближайшие несколько лет составят 2,7 млрд рублей. Для отечественной легкой промышленности и этих потерь будет достаточно, чтобы текстильные и швейные предприятия России прекратили свое существование. Сегодня доля отечественной продукции на внутреннем рынке составляет не более 20%, и это несмотря на то, что розничный рынок ширпотреба самый емкий среди непродовольственных - около 2 трлн рублей. Но скоро он будет полностью принадлежать иностранцам, и Россия станет настоящим «рынком сбыта», плюс, «сырьевым придатком» не только для Запада, но и для таких стран как Китай и Турция, которая тогда, наверное, по праву займет место России в БРИК, как пророчат западные эксперты. В области текстиля: снижение импортных пошлин на ткани и трикотажные изделия приведет к увеличению объема дешевого импорта и снижению объемов продаж российской продукции. При среднем снижении продаж на 5% упущенная прибыль отечественных предприятий составит 500 млн рублей. В производсте кожи и обуви: объем переработки сырья снизится более чем втрое - с 130000 до 39000 тонн, и так же сократится и производство кожи.
Михаил Делягин взял интервью у президента ассоциации «Росагромаш» Константина Бабкина. Приведу небольшой его фрагмент:
Константин Бабкин: - Отказ от присоединения к ВТО на убийственных для страны условиях позволил бы избежать грядущей летней катастрофы, которую, боюсь, можно будет сравнить с летней катастрофой 1941 года. Если сейчас мы вступим в ВТО, то, боюсь, пути назад уже не будет. В сотнях российских городов мы увидим ту же чудовищную картину, что в казахстанском Жанаозене, где лишенные заработков люди шли на улицу жечь администрацию.
Делягин: - Социально–политические последствия присоединения России к ВТО примерно понятны: это как минимум попытка государственного переворота под видом «оранжевой революции». И тогда понятны и политические мотивы запихивающих страну в ВТО либералов. Но каким может быть сценарий развития?
Константин Бабкин: - Если не будет изменена экономическая политика, бензин подорожает до 40-45 рублей: акцизы с 1 января подняли на 7 рублей за литр и при этом запретили поднимать цены на заправках, поэтому нефтяные компании всю упущенную прибыль будут возвращать за наш счет после 4 марта. Это касается всего топлива, а топливо - это и ЖКХ, и электричество, и все услуги, и продовольствие. Все это возрастет в цене. С другой стороны, вице-премьер Шувалов уже заводит речь о необходимости повышения ставки НДС и налога на зарплату. Это снизит реальные доходы людей, а часть работников выкинет на улицу. Если летом вступим в ВТО - через несколько месяцев закроется огромное количество предприятий. Весну как-то просуществуем, летом люди будут копаться на грядках, а вот осенью они выйдут на улицу… И тогда начнется Жанаозен почти всероссийского масштаба.
Делягин: - Так может быть, Медведев сознательно обезпечивает присоединение России к ВТО, чтобы вернуться во власть на волне «Жанаозена»? Может, потому он и сказал, что не исключает возможности вернуться потом?
Константин Бабкин: - Не знаю, что у него в голове. Но, думаю, если у нас будет Жанаозен, никому и никуда не удастся вернуться, тем более к власти.
Те, кто считают, что Путин пришел надолго, и Россия, как минимум, на 6 лет погрузится в новый застой, весьма заблуждается. Мне кажется, уже в ближайшие месяцы станет ясно – какой сценарий событий будет развиться в нашей стране…