January 1st, 2012

Пылающее сердце

Отец или Творец?

Протоиерей Георгий Флоровский (1893-1979) пишет в статье «Тварь и Тварность»:

«Мир тварен. Это значит: он произошел из ничего, а это значит, что не было мира прежде, чем он возник. Он возник вместе со временем, ибо самого времени не существовало, когда не было мира. Этот "переход" от пустоты к существованию непостижим для мысли. Мир существует. Но он начал существовать. И это значит: мира могло бы и не быть. В существовании мира нет никакой необходимости. В самом тварном мире нет ни основания, ни опоры для возникновения. Самым существованием своим тварь свидетельствует о своей тварности, о своей произведенности.
Причина и основание мира вне мира. Вещи творятся и полагаются вне Бога.
Рядом с Богом возникает вторая, иносущная Ему природа. В творении полагается и созидается совершенно новая, внебожественная действительность.
Есть бесконечное расстояние между Богом и тварью, и это - расстояние природ. Всё удалено от Бога и отстоит от Него не местом, но природой, по выражению Дамаскина. И это расстояние никогда не сближается. Как говорил блаж. Августин, в твари "нет ничего относящегося к Троице, кроме разве того, что Троица ее создала".
И на последних высотах молитвенного восхождения и сближения всегда остается непереходимая грань, всегда усматривается и открывается живая двойственность Бога и твари. "Он - Бог, а она - не Бог", - говорил преп. Макарий Египетский о душе. Он - Господь, а она - раба; Он - Творец, а она - тварь; Он - Создатель, а она - создание, и нет ничего общего между Его и ее естеством". И всякое "смешение" и "слияние" природ исключается.
Отцы IV века, побуждаемые необходимостью ясно и отчетливо определить понятие твари, прежде всего подчеркивали иноприродностъ твари Творящему. "Всё сотворенное, - писал свят. Афанасий Великий, - по своему сущности нисколько не подобно Творцу, но находится вне Его," и потому может и не существовать. Тварь "приходит в бытие, составляясь отвне," и нет никакого сходства между возникающим из ничего и вечно Сущим Творцом».

Флоровский четко разделяет «рождение» и «творение». Он пишет: «Творению предшествует хотение, оно есть деяние воли и потому резко отличается от Божественного рождения, как акта природы. Подобное же различение проводит свят. Кирилл Александрийский. Рождение совершается "из сущности" и "по природе." Творение же есть действие, которое совершается не из сущности, и потому тварь инородна Творящему. И, завершая отеческое любомудрие, преп. Иоанн Дамаскин дает такие определения: "Рождение состоит в том, что из сущности рождающего производится рождаемое, подобное по сущности. Творение же и создание извне и не из сущности творящего и созидающего, и совершенно неподобно (по естеству)". Рождение совершается по "естественной силе рождения," а творение есть акт хотения и воли. Сотворенность определяет полное неподобие твари Богу, иносущие, и потому - самостоятельность и субстанциальность».

Итак, сотворенное – чуждо Богу, а рожденное – Ему близко, является родным. Но тогда почему Спаситель в своих проповедях упорно называет Бога «Отцом Небесным»? Ведь отец – это тот, кто не творит, а именно рождает.

«1. Матф.5:48 Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный.
2. Матф.6:14 Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный,
3. Матф.6:26 Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?
4. Матф.6:32 потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.
5. Матф.7:11 Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него.
6. Матф.15:13 Он же сказал в ответ: всякое растение, которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится;
7. Матф.18:35 Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его.
8. Мар.11:25 И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши.
9. Мар.11:26 Если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших.
10. Лук.11:13 Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него».

Мир рожденный Богом – есть организм. Мир сотворенный Богом – есть механизм. Отличие организма от механизма в навязывании цели. Организм является результатом развития цели, заключенной внутри него. Эта цель его рождает. А цель механизма  находится вне его – во внешнем творце.
Здесь возникает проблема теодицеи: может ли механизм обладать свободой воли и ответственностью? Конечно нет. Механизм выполняет программу, заложенную в него творцом. Выбор механизма предопределен, в рамках креационизма прав Кальвин, который считал, что участь людей изначально предопределена, и человек не обладает свободой воли. В этой философии мир выглядит театром марионеток, заведением Карабас-Барабаса.
Природа творения по креационизму – есть пустота, ничто. Форма, цель навязана внешним Богом. Но пустота не исчезла, она внутри мира – как страсть к возвращению изначально состояние небытия, ведь бытие, навязанное извне, мучительно для небытия. Это похоже на состояние трупа, оживленного доктором Франкенштейном, или загипнотизированного из рассказа Эдгара По, который завис между жизнью и смерью.
Мефистофель говорит о себе:

Часть силы той, что без числа
Творит добро, всему желая зла.
 Я дух, всегда привыкший отрицать.
И с основаньем: ничего не надо.
Нет в мире вещи, стоящей пощады.
Творенье не годится никуда.
Я верен скромной правде. Только спесь
Людская ваша с самомненьем смелым
Себя считает вместо части целым.
Я – части часть, которая была
Когда-то всем и свет произвела.
Свет этот – порожденье тьмы ночной
И отнял место у нее самой.


Каково определение зла в церковной традиции? Флоровский пишет: «Зло имеет отрицательный характер, есть отсутствие и лишения благобытия. И вместе с тем, "в самом небытии оно имеет свое бытие," как выражался свят. Григорий Нисский».

Т.е. основа зла – ничто. Но и основа мира – тоже ничто. Поэтому получается, что человек греховен по своей природе, будучи тварным, т.е. созданным из ничего, будучи не божественным по природе, чуждым Богу. Странно не то, человек грешит, странно, если он не грешит. Креационистская доктрина холодная, ледяная. И сдается, что именно идея творения из ничего (ex nihil) и является подлинной базой всяческого последующего нигилизма (nihilism). Уже сама по себе эта идея настолько разлучает Бога и человека, что вполне логичным следствием становится заявление «Бог умер», т.е. признание того, что чуждый миру Бог уже в такие области, которые никак нашему восприятию и разумению недостижимы. Креационизм и есть основа атеизма.

Пылающее сердце

А. Г. Дугин. Креационизм и манифестационизм



Одной из важнейших проблем для понимания различия между сакральными традициями, для их сопоставления друг с другом и их сравнения, является проблема «космогонии», изначальной сакральной догмы о сущности происхождения мира, о специфике возникновения Вселенной. Одним из фундаментальных критериев в оценке «космогонического» догмата является деление всей совокупности «мифов о возникновении Вселенной» на две основополагающие категории – на мифы о творении и мифы о проявлении.
Традиции, утверждающие в начале всего факт творения, называются «креационистскими», от латинского слова «creare», т.е. «создавать», «творить». Креационистская доктрина в самом общем виде усматривает в истоке Вселенной определенный и единовременный акт Высшего Существа или Высшего Принципа, который из некоторой подручной субстанции (или «из ничего», ex nihil – как в самой законченной и развитой креационистской доктрине) образует мир, его структуру и существ его населяющих. При таком метафизическом подходе Творец всегда остается отдельным от своего Творения, как ремесленник, создавший произведение искусства, остается внешним по отношению к произведению искусства существом, хотя и передавшим часть своей творческой потенции бывшему ранее бесформенным веществу. Креационизм может быть описан в самых разнообразных мифах и символах, но его сущность остается всегда постоянной. Она сводится к утверждению неснимаемого качественного различия между Творцом и Творением – различия, которое ничто из Творения не способно преодолеть или превозмочь. Безусловно, у Творца и Творения могут быть самые разнообразные отношения – от взаимной любви до взаимной ненависти, но суть их всегда остается одной и той же: это отношения двух строго различных вещей, принципиально не способных к слиянию (как не способен мастер слиться со своим произведением). Креационистское видение реальности предполагает неснимаемый метафизический дуализм, который сохраняется всегда и в любой ситуации, независимо от ценностной оценки того или иного члена основной пары. Можно признавать за Творцом полноту реальности и считать Творение миражем и иллюзией, но все равно это нечего не изменит в общем понимании действительности в рамках этой концепции.
Другой основополагающей доктриной о происхождении Вселенной является идея проявления. «Проявление» по-латински «manifestatia», от глагола «manifestare», «проявлять», «проявляться»; отсюда и общее название такого мировоззрения – «манифестационизм», «учение о проявлении». Сущность «манифестационизма» заключается в том, что это мировоззрение рассматривает возникновение Вселенной как обнаружение определенных аспектов Бога, Принципа, Первоначала, как особую возможность существования божественного мира через самооткровение и самообнаружение. Манифестационизм принципиально отказывается рассматривать появление мира как одноразовое событие и как акт создания какой-то одной сущностью принципиально другой вещи, строго отличной от нее самой. Мир в манифестационизме видится как продолжение Бога, как развертывание его качеств по всем возможным метафизическим направлениям. В манифестационизме нет ни Творца, ни Творения; нет отдельно Бога и отдельно мира. Обе категории здесь сущностно тождественны, хотя, естественно, Бог не просто приравнивается целиком к миру; между проявленными (мир) и непроявленными (самость Бога) аспектами Принципа существует определенная иерархия, определенная, подчас парадоксальная, система соотношений. Но сущность манифестационизма заключается в утверждении принципиального единства мира и его Причины, утверждение соприсутствия Причины в мире, акцентирование конечной иллюзорности всякого разделения. Манифестационизм есть метафизическое мировоззрение, основанное на догме принципиальной недвойственности, нон-дуализма.
Самым классическим вариантом креационистской доктрины является авраамическая традиция, и в первую очередь, иудаизм. Именно в иудаизме креационистский подход является доминирующим, четким выделенным и пронизывающим всю структуру иудейской религии, иудейской мифологии и иудейского отношения к реальности. В богословской традиции христианства догмат о «творении» был также принят вместе с канонизацией «Ветхого завета», и на этом основании христианство обычно причисляют к «авраамическим» религиям (о креационизме в христианстве мы поговорим подробнее несколько ниже). И наконец, последней «авраамической» традицией является ислам, в котором креационистский аспект выражен не менее ярко и вседавлеюще, нежели в иудаизме. Таким образом, креационизм характерен для всех тех традиций, которые имеют откровенно «религиозный» характер, и уже сам термин «религия», от латинского «religio», дословно «связь», предполагает наличие двух полюсов – того, кого связывают (Творение или избранная, благая часть Творения, общность верующих, верных) и того, с кем связывают (Творец, Бог-Создатель). Согласно Рене Генону, никакие другие традиции, кроме «авраамических», строго говоря, нельзя причислить к разряду «религий», именно на том основании, что там отсутствует изначальный креационистский дуализм. Любопытно заметить, что по своему происхождению все три классические креационистские религии имеют однозначно семитское расовое происхождение, и неоднократно замечено, что креационистская модель понимания реальности неразрывно связана именно с семитской ментальностью, для которой сугубо «религиозный» дуализм присущ изначально и внутренне.
Однако не только классические религии авраамического происхождения имеют креационистский характер. Помимо законченных и полноценных теологических моделей, свойственных трем «авраамическим» религиям, существуют и другие креационистские версии, присутствующие в мифологиях многих архаических, чьи традиции давно утратили интегральный характер и существуют в качестве «ризидуальных», «остаточных», фрагментов. Гейдар Джемаль однажды весьма справедливо заметил, что креационистские мотивы помимо семитов присутствуют у некоторых африканских несемитских, архаических народностей. Евгений Головин, в свою очередь, указал на тот факт, что креационистский подход свойственен большинству мифологий темных рас, кольцом располагающихся вокруг зон компактного расселения индоевропейских народов, а также древних народов, имеющих полярное и гиперборейское происхождение (в частности, индейцы Северной Америки, некоторые этносы Северной Африки, Евразии и даже Океании). Иными словами, лишь законченный и интегральный креационизм является авраамическим, тогда как иные формы такого же взгляда на космогонию, встречающиеся во многих других традициях – Африки, Латинской и Центральной Америки, Азии, Океании и т.д. – фрагментарны и архаичны.
Манифестационизм также имеет множество разнообразных форм. Наиболее последовательной и законченной, интегральной манифестационистской доктриной является индуизм, и особенно его адвайто-ведантистская ветвь. Адвайто-ведантизм и учение Упанишад представляют собой классический, парадигматический образец «космогонии проявления», где эксплицитно и ясно утверждается сущностное единство Принципа и мира, а иллюзией считается не сам мир, но «невежество», «авидья», заставляющее людей впадать в оптический обман и рассматривать Принцип и Вселенную как раздельные, отличные друг от друга вещи. Из глобальных традиций манифестационистской является также буддизм и китайская традиция, как в ее экзотерической (конфуцианской), так и ее эзотерической (даосской) части. Безусловно манифестационистским было большинство индо-европейских традиций, совокупно называемых язычеством. Греческая, иранская, германская, латинская, кельтская и славянские мифологии характеризовались подчеркнутым манифестационизмом. В них мир представлялся сотканным из божественных энергий, называемых «богами или «духами», которые составляли совокупно единый живой сакральный мир, в котором постоянно проявлялись высшие метафизические принципы. Конечно, разные традиции и в разные эпохи выражали манифестационистскую идею подчас с определенными погрешностями, не всегда осознанно и ясно, но манифестационистский дух был отличительной чертой индо-европейской сакральности даже в те периоды, когда эта сакральность деградировала и нисходила к своим наиболее грубым и упрощенным формам. Можно было бы, по аналогии с семитским характером «креационизма», определить манифестационистский подход как сугубо «арийский», если бы не наличие манифестационистских воззрений у некоторых неарийских народов и, в первую очередь, во многих вариациях сакральных доктрин желтой расы – в частности, у китайцев, тюрок, монголов, японцев и т.д. С другой стороны, Генон утверждал, что народы, принявшие суннитский ислам (а в большинстве это семиты, негры и тюрки), имеют некие общие ментальные установки условно «семитского» или «креационистского» направления. Можно предположить, что у желтой расы Евразии манифестационизм является следом древнего влияния арийских народов, хотя данная гипотеза нуждается в подробных доказательствах, привести которые в данной работе мы не имеем возможности.