May 26th, 2011

Пылающее сердце

Слово

Говорят: «Что толку болтать? Дело надо делать». Но болтовня – это профаническое использование слова. Мудрое использование силы слова – это высшее искусство, высшая деятельность. Слово – не просто обозначение предмета, явления или какой-либо функции. «В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог».

Николай Гумилев пишет:

 В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города. 

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

 А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает. 

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число. 

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это - Бог. 

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова. 

Роберт Грейвс считал, что истинная поэзия – это служение Белой (Бледной) Богине: «Я уверен в том, что язык поэтического мифа, известный в древние времена в странах Средиземноморья и Северной Европы, был магическим языком, неотделимым от религиозных обрядов в честь богини луны или Музы, и ведет свою историю с каменного века, оставаясь языком истинной поэзии."Какова суть или функция сегодняшней поэзии?" - этот вопрос не становится менее мучительным оттого, что его задают множество дураков, и оттого, что множество дураков на него отвечают. Функция поэзии - в религиозном обращении к Музе, а ее суть - в ощущении восторга и ужаса, вызываемых присутствием Богини. "Сегодняшней"? Да, функция поэзии и сегодня остается той же, изменилось лишь ее применение. Иногда бывает, что читаешь сцены, в которых нет людей и событий, а волосы все равно встают дыбом, значит, Белая Богиня так или иначе присутствует в стихах, например, когда ухает сова, когда луна проглядывает сквозь гонимые ветром облака, когда деревья стоят стеной над бурным потоком, когда слышится вдалеке лай собак или когда колокола в мороз неожиданно извещают о рождении Нового года».

У Пушкина есть удивительное стихотворение «Поэт»: 

Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он.
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы... 

Мы видим здесь нисхождение на простого смертного (даже более ничтожного, чем иные дети мира) некой мощной силы, что неумолимо овладевает им, и несет куда-то. Поэт таким образом – мост между мирами. Пушкин знал, о чем писал, ему было знакомо истинное поэтическое вдохновение.
Для того, чтобы истинное Слово впустить в мир и сделать необоримой силы, вовсе ни к чему публиковать его миллионными тиражами. Достаточно произнести его в тишину дубравы. Листок, на котором записаны в минуту вдохновения строки, можно сжечь и пустить пепел по речке…

Пылающее сердце

Наблюдатель

Кошка не рефлексирует, собака не рефлексирует. Их сознание – тотально, без разрывов. Кошка не может оглянуться сама на себя, и задуматься: «Кто я?»
А мы рефлексируем. Это, порой, страшно затрудняет жизнь, а самокопание подчас способно блокировать любую деятельность. Но как возможна рефлексия, оглядка на самого себя? Мы в какой-то момент вдруг делаем себя объектом, и словно видим себя со стороны. Это возможно только в том случае, если то Я, которое мы знаем, не является нашим подлинным субъектом. Субъект глубже нашего внешнего Я, и когда мы теряем житейскую вовлеченность, то у нас словно меняется точка зрения. Некоторые называют этот глубокий субъект – Наблюдателем. Он как-то связан с тем стрежнем Вечности, что проходит сквозь нас…
Пылающее сердце

Игорь Растеряев. Волгоградские комбайнеры.



Игорь Растеряев. Интервью
- Игорь, твои песни мало кого оставляют равнодушными и очень многих интересует личность автора: кто он, откуда он.
- Сам я из города Ленинграда, там родился в 1980 году, прожил там всю жизнь, параллельно ездил на родину отца в Волгоградскую область, где провел достаточную часть своей жизни. Родиной считаю Ленинград и Волгоградские хутора. Соответственно отразилось в творчестве то, что связано с летом в молодом возрасте, что больше зацепило. Такой Волгоградский крен получился. Там не надо было в школу ходить, не надо было работать, а надо было отдыхать, рыбалить, развлекаться.
- И все же, ты из деревенских или из городских? 
- Двойное гражданство. Нет такого четкого разделения, мне кажется, городской или деревенский. Вообще, я считаю, чтобы писать песни про деревню, там нельзя жить. Ее надо знать хорошо и знать на протяжении длительного времени, но, тем не менее, надо сохранять сторонний взгляд, надо жить в городе. Чтобы приезжать время от времени, смотреть что изменилось, чтобы не был замыленный взгляд. Если жить в деревне, то там будет не до песен. Там люди очень тяжело работают. Работают, работают, работают… И то, что на тебя производит впечатление: бугорок, степь, речка, для них это обыденность. Не очень корректное сравнение со мной, но если взять людей, которые писали про деревню, Шукшин, Астафьев, они писали про свою родину деревенскую, не живя там, собственно говоря. Вот Василий Макарович (Шукшин) уехал в Москву, закончил сценарные курсы и писал он, в основном, будучи в Москве, по воспоминаниям детства, тоскуя как-то вот по этому делу, не будучи пресыщенным в повседневности этими делами. Также и Виктор Петрович (Астафьев). У него же все рассказы: прилетел туда на самолете к брату на охоту. И он вспоминает об этом, сохраняя некий незамыленный взгляд. Мне кажется это важно.
- Рулил ли ты сам комбайном? 
- Отвечу однозначно: да, рулил, подбирал ячмень! Также управлял трактором Т-150. И даже ДТ. 
- Служил ли ты в армии? 
- Нет, не служил. Оказался нужен в тылу. 
- Чем занимался? 
- Учился в театральном институте. 
- То есть твоя профессия актер? 
- Так исторически сложилось.
- Актер – это лицедей. В обычной жизни актер легко может пользоваться своими профессиональными умениями: там, где надо играть роль, лицемерить. Пользуешься ли ты такими умениями в повседневной жизни? 
- Мне кажется, для этого необязательно актером быть. Некоторые такие артисты по жизни, хотя никаких академий не заканчивали. Увидишь в метро где-нибудь: едет обычный человек, менеджер среднего звена или водитель троллейбуса. А на сцену выходит, он – артист. А также есть такие: на улице с шарфами, беретами, ну явно - артисты. А на самом деле - нет.
- Неожиданный вопрос про песню «Ромашки»!!! Песня очень многих зацепила. Мне кажется и благодаря тому, что в истории о погибших товарищах, можно увидеть и истории многих наших деревень, да и страны вообще. Ты какие смыслы вкладывал в песню, кроме очевидного? 
- Честно говоря, когда меня спрашивают вот так насчет смыслов, я несколько вырастаю в собственных глазах. Понимаю, что люди думают, что я умнее, чем, видимо, я есть на самом деле. Потому что никаких поддонных смыслов туда я вложить намеренно не старался. Просто написал песню про своих друзей, про всю эту историю. Ну а какой смысл кто там увидел – это вопрос личностного восприятия. 
- В известной степени судьба безвременно ушедших товарищей может символизировать судьбу деревни в нашей стране: многие деревни вымирают, чахнут. С другой стороны многие граждане справедливо указывают на примеры, когда деревня держится на плаву, мужики в таких деревнях успешно трудятся, при чем, умеют противостоять и зеленому змию. Отсюда делается вывод, что, мол, в первом случае, видно, люди сами как-то виноваты. Так вот виноваты или все-таки кто-то подставил? 
- Говорю же: они выбрали сами, но при этом их кто-то подставил. Сами виноваты, безусловно. Но и не без чьей-то помощи все это происходит. У меня дядька в деревне живет, совсем не пьет. А некоторые не могут устоять.
- Какое отношение у тебя лично к алкоголю?
- Я не пью вообще. 8 лет уже. 
- Была какая-то веская причина для этого? 
- Просто понял в какой-то момент, что надо остановиться. 
- Тебе уже 30 лет. Возраст такой, когда уже можно и порассуждать о смысле жизни.
- 30 лет – такой возраст, когда уже основные базовые вещи ты в свой коробок, в рюкзачок уже набрал и начинаешь понемногу уже отдавать из него. Какие-то переработанные мысли, суждения, может быть какой-то продукт. Мне кажется, это - определенный рубеж, 30 лет. 
- Какие-то творческие планы, сформулированные к настоящему моменту в виде конкретных задач, есть? 
- Есть. Мне хочется дописать мою книжку про эту Волгоградскую тему. Я ее уже семь лет пишу. На самом деле-то и все вот эти песни я старался придержать для литературных дел. А они неожиданно для меня рано сработали. Но никаких конкретных сроков или прогнозов по поводу книги назвать не смогу, потому что я не знаю как она дальше пойдет. Семь лет – это довольно много, были некоторые перерывы, но материал постоянно шел. Сколько еще понадобится – год, месяц, не знаю. Особенно себя не тороплю, но понимаю, что пора это дело завершать. 
- Внеси, пожалуйста, ясность по поводу того какой сайт можно считать твоим официальным. Есть сайт Комбайнеры Ру, есть Растеряев Ру, есть группа Вконтакте. К чему из этого ты имеешь непосредственное отношение? 
- Я в основном захожу в группу Растеряев Вконтакте. Ее создал Александр Леонов. И огромную работу в ней также ведет Илья Катунцев. Александр Леонов же сделал отличный сайт Растеряев Ру (http://www.rasteriaev.ru/), еще Ирина, сестра моя, ему помогала. Но я что-то редко там бываю. Про сайт Комбайнеры Ру ничего сказать не могу.