blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Рассказ "Запривычность"

Филипп Ефремыч на старости лет стал страдать философским отчаяньем…
Однажды весной, сидя на скамеечке, он следил за тем, как детишки пускают бумажный кораблик по талой воде. Кораблик в итоге нырнул в канализационное отверстие.
- Все стремится по линии мировой предсказуемости, - со вздохом сказал Филипп Ефремыч проходившей поблизости толстой Антонине Сергеевне Шарабкиной, но та увлеченная доставкой тяжеленных сумок домой, не вникла в смысл фразы…
Впоследствии мировая скорбь Филиппа Ефремыча только усугублялась.
- Ежели бы можно каким-то образом эту предсказуемость сломать, - говорил он своему старинному приятелю Прохору. Но Прохор, окутывая сигаретным дымом свое темное то ли от загара, то ли от алкоголя лицо, вселенской заботой не проникался:
- Ты бы лучше обед, к примеру, внутренне переживал, чем мыслями себя попусту пытать…
- Но обед ведь тоже предсказуемо кончается, - воздыхал Ефремыч.
- Ну, съешь еще. И водочки выпей…
Но философская мучительность полностью истребила тягу к спиртному.
А некогда советский интеллигент без определенных занятий Григорий Зашторкин в ответ на речи Филиппа Ефремыча советовал:
- Ты ежели подумать о чем хочешь, то книжку умную раскрой, да подреми на диванчике. Я так всегда делаю. Встанешь после этого с ощущением внутренней значительности и смутной образованности…
- Да книжки же предсказуемо концом завершаются, - воспалялся Ефремыч..
- Да зачем же их до конца дочитывать? - удивлялся Григорий Палыч.
Если бы Филипп Ефремыч был обычный, здоровый человек, то он бы просто затосковал и спился. А он вместо запоя перешел к деструктивной практике…
Ефремыч злил дворовых собак тем, что пытался их подманивать по-кошачьи «кис-кис». Голубей он пытался накормить мясом. Прохор с полужасом, с полусожалением рассказывал собутыльникам о том, что Ефремыч пытался реанимировать замороженную безголовую курицу посредством странного устройства, сооруженного из паяльника и кофемолки.
Одна мамаша застигал Ефремыча за тем, что он гладил ее дитятко по голове странно приговаривая: «Дедушка, старенький, бедненький». Дитё оторопело смотрело на пенсионера, открыв слюнявый рот. Мать в ужасе утащила ребенка, и по дому поползли слухи о колдовстве.
Набожная женщина средних лет, истощенная строгими постами, Лиза Петровна Мордерская сразу в этом признала проявления одержимости.
- В церковь не ходит – вот его бесы и мучают.
Лиза Петровна в свое время изрубила на сундуке топором новый паспорт, заподозрив в нем три шестерки, а ИНН сожгла в ванной, вдохновенно шепча:
- Огонь все очищает.
Ефремыч по душевной простоте поведал ей свою мучительную философию, чем убедил Лизу Петровну в том, что он не просто бесноватый, а какой-то мелкий предтеча Антихриста. И она в очередной раз взгрустнула по аутодафе, которые своевременно испепеляли различную сатанинскую прелесть…
- Надо бы Филиппа Ефремыча как-то сжечь, - сказала она однажды в кругу сочувствующих бабушек.
- Это как же сжечь?
- Окропить чем-нибудь огнеопасным и спичку бросить…
- Так ведь посодют…
- Но можно сделать вид, что сам облился случайно, да поджегся…
Бабки идеей сожжения еретика не прониклись, а Лиза Петровна однако же купила бутылку лампового керосина – на всякий случай. И если бы она прознала про то, что Филипп Ефремыч экспериментально подлил в водку мухоморной настойки на свадьбе Ерюхиных, то пылать бы ему ярким пламенем – Лиза Петровна тетка была фанатичная.
Однако же Филипп Ефремыч своим экспериментом остался весьма недоволен: вместо остановки мировой определенности на свадьбе случился вполне заурядный свальный грех с различными буйными веселостями.
- Человек даже в своей безумности однонаправленен, - с горечью констатировал Ефремыч.
Разочаровавшись в человечестве, он увлекся предметами безжизненными.
Для начала он испортил свои настенные часы в нелепой попытке пустить стрелки в обратную сторону.
Прохор подивился:
- Ты почто технику мучаешь? Разве с миром так что поделаешь?
- Мир и техника как-то связаны. Они представляют собой единый механизм предсказуемой неизбежности. И если малую штуку из этой неизбежности выдернуть, то и все прочее не удержится…
Затем он пытался  заставить силою мысли подброшенный камень улететь в небеса, и разбил себе в кровь правую бровь, а закон всемирного тяготения так и не преодолел.
Перелом случился во время сложных манипуляций с телевизором, который Ефремыч хотел перенастроить с привычных каналов на демонстрацию вселенской сущности: его так долбануло током, что он впал в некую временную молчаливость и задумчивость… Однако пауза длилась недолго. Вскоре Ефремыч стал таскать себе домой из строительного магазина какие-то краски и материалы, и день и ночь что-то делать в своей квартире. Он будил поздней ночью соседей молотковыми стуками, но те боялись вступать в конфликт со свихнувшимся соседом:
- А вдруг топором по голове хватит? С него станется…
Последний раз перед тем, как Ефремыч замуровал себя, его квартиру мельком удалось увидеть Прохору. Он обладело рассказывал собутыльникам:
- Окна заложены, все выкрашено в черный цвет. И тишина… как в морге.
Филипп Ефремович на 73-м году жизни решил сбить себя с мировой определенности тем, что заперся в отрезанной от мира квартире. «Мир ведь есть что? Мое ощущение, - рассуждал он, - Если я это привычное ощущение прекращу, то и мир вовсе прекратится».
И он погрузился в безвременное пребывание, в котором не было дня и ночи, привычной суеты.
Первое время из внешнего мира что-то еще пыталось прорваться к нему, что-то стучало, скреблось в его дверь… А затем наступило полное безмолвие.
В какой-то момент Филипп Ефремович понял, что утрачивает имена вещей. А затем стал ощущать, как размывается и его собственная телесная оболочка…
Он перестал понимать – кто он, где находится, и зачем.
Однажды он подполз на карачках к входной двери и приставил к ней ухо. Ни один звук не доносился из-за нее.
Филипп Ефремович содрал звукоизоляцию, отворил запоры, и распахнул дверь. За ней вместо привычного подъезда было Ничто, безграничность пустоты, которую даже бездной нельзя было назвать. Филипп Ефремович на мгновение задумался, а затем сделал решительный шаг вперед.
По тому, как удалялся светлый прямоугольник дверного проема, Филипп Ефремович решил, что он падает. Но когда этот ориентир утонул во мраке, то ощущение падения исчезло. А затем вообще исчезли все ощущения.
Может быть, это было нирвана, но в этой пустоте не было таких имен и слов… 
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Они заботятся о нас

    Аттракцион неслыханной щедрости во имя нашего спасения. Недавно… о, есть такое классное русское слово – надысь! Так вот: надысь…

  • Россия в гробу

    Праздник, я кушаю куличек с чайком и думаю, а мысли не праздничные, хотя погодка за окном чудесная. Есть советский фильм по мотивам одноимённой…

  • Пункт назначения

    Мне в свое очень понравился фильм «Пункт назначения» - первый. Произвел сильное впечатление. Это потом стало превращаться в сериал, с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments