blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Category:

Диалог о вере

НАМ ПИШУТ
Здравствуйте. Хочу поделиться своими мыслями по поводу статьи "У нас общая судьба".
1. Начну не с главного. Лично мне кажется (поэтому и считаю это не главным), что учение об апокатастисе не имело широкого распространения потому, что приводит к большим противоречиям. Как Вы полагаете, парни, катавшие (а может и катающие) детей в бочках, утыканных изнутри гвоздями, пламенно и истово считающие себя людьми, а всех других - лишь скотом, в отношении которого позволено все - тоже в конце-концов попадут в рай? А заслужили ли они его? Или принцип справедливости отменяется вовсе? И если адским огнем из них будет "вычищено" все зло, то что останется? Можно ведь представить себе абсолютного злодея, в котором нет ничего доброго (на момент смерти, когда он не может уже ни покаяться, ни исправиться). Были такие персонажи, как Нерон, и много других, натворивших много чего. Сколько иного человека ни наказывай, он будет только озлобляться. Или бояться. Но его все-равно - в рай? А как же свобода воли и выбора человека?
Если дьявол очистится от греха, но при этом будет помнить о всех безчисленных злодеяниях, которые были совершены им и по его вине, не будет ли это еще большей мукой в раю,чем пребываие в геенне? Но какая же может быть мука в раю?
Если зла не будет нигде, даже в геенне, то будет ли добро? Не будет представления о зле, самого понятия зла - следовательно и добра.
2. По учению Церкви (и это уже - главное) ад не вечен, а существует до Второго Великого Пришествия Христа и Страшного Суда. На котором часть грешников, находящихся в аду, будет прощена (т. е. вина их будет искуплена) и попадет в рай. И только самые страшные и закоренелые грешники будут отправлены в геенну, которая в отличие от ада вечна.
3. Возможно, что Церковь не акцентирует внимания на временности ада, чтобы не "расхолаживать" людей. Вы сами говорите, что в этой земной жизни человек чрезвычайно подвержен искушениям через свою греховную плоть. Если постоянно делать акцент на том, что можно все искупить некоторым временным пребыванием в аду, не окажет ли это плохую услугу?
4. Вообще же, мы вторгаемся тут в область, куда нам лезть не следует. В этом и заключается (в том числе) смирение, на необходимости которого настаивает Христианство - Бог управит все наилучшим образом и не надо пытаться думать и решать за Него. Наверное, в этом и есть суть веры, не правда-ли? Пути Господни неисповедимы, а Вы хотите их познать прежде чем, "так уж и быть" - согласитесь покреститься.
Вы приводите взгляды на этот вопрос св. Григория Нисского. Но они не мешали ему оставаться крещеным и православным и даже быть прославленным Церковью. А Вам, почему-то, мешает покреститься. Почему? - это остается непонятным. Молитва за близких, наряду с воспитанием их (например, своих детей) и положительным личным примером - средство для того, чтобы они прожили жизнь должным образом и избежали адских мучений.
Церковь ни в коем случае и никогда не настаивала на том, что молиться надо только за себя. Святые старцы и все настоящие христиане молятся не только за себя, но и за своих близких, свою страну, за весь мир. И, как говорят, благодаря этим молитвам этот мир еще существует. Вы же не хотите ни за кого молиться (раз даже не крещены), а обвиняете в черствости и эгоизме православных.
Простите, Христа ради, если чем-то обидел.
                                           

МЫ ОТВЕЧАЕМ
Я тоже, в свою очередь, хотел бы сразу извиниться. Мне, наверное, надо было в своей статье более четко обозначить - она не о православии, а обо мне. Моей главной целью была вовсе не критика православного вероучения - для этого у меня нет не только достаточной полноты знаний, но, самое главное, - желания. Менее всего бы я хотел поколебать чью-то веру - мне совсем не хочется брать такой грех на душу. Слава Богу, если человек имеет веру; в наш век распада всех идеалов, торжества цинизма и прагматизма самого низкого свойства, - это по-настоящему великое богатство. Более того, я верующим людям – завидую: вера создает ясность взгляда на мир, запас прочности в испытаниях. У меня всего этого нет. Моя жизнь пронизана сомнениями, и по сравнению с верующими людьми я, может быть, ощущаю себя намного более уязвимым. И не желаю, чтобы кто-то, ныне защищенный броней своей веры, сменил бы ее на тревожное состояние, в котором живу я. Поэтому в своей статье я и пытался изложить не истину в последней инстанции, а именно свои размышления, которые вполне могут являться заблуждением. В принципе не могу быть полностью уверенным в том, насколько истинны мои высказывания, единственное, что могу гарантировать нашим читателям - это искренность. Никогда не писал неискренние статьи. И в статье об апокатастасисе я вполне искренне написал об одной из причин, по которой не являюсь членом Православной церкви. И хотя эта причина, с точки зрения православного человека может представляться не вполне серьезной,  тем не менее не могу изображать из себя кого-то другого, кем не являюсь. Я - именно такой, с такими сомнениями и размышлениями. И этот клубок сомнений мне придется распутывать…
Теперь, что касается сделанных Вами замечаний. По-моему, совершенно неправильно понимать апокатастасис, как безнаказанность. Последствия наших поступков нам, конечно же, придется так или иначе искупать. Более того, мне кажется, что дурной поступок несет в себе яд, служащий наказанием уже в этой жизни. Человек совершающий зло, причиняет вред не только другим, но и сам себе наносит раны. Если бы совершаемые нами поступки не имели никаких последствий, то и вся наша жизнь не имела никакого значения. Однако, дело в том, как смотреть на эти последствия - как на необратимые или такие, которые возможно изжить. Вы, например, считаете, что муку раскаяния невозможно будет преодолеть, т.к. для души в посмертном состоянии закрываются все возможности развития. Вопрос в том, как смотреть на духовную жизнь - как на нечто такое, что содержит в себе динамику, или же как на абсолютно статичное, раз и навсегда консервирующее все последствия земного существования.
Вы говорите об абсолютном зле, о неисправимом грешнике, в котором после вычищения зла ничего не остается. Тут опять же проявляется определенное религиозное мировосприятие, которое не могу принять. Я смотрю на мир с точки зрения монизма, т.е. идеи того, что все происходит из одного благого начала. И поэтому у меня не возникает такой проблемы: что будет с добром, если полностью исчезнет зло? Например, Аврелий Августин писал, что добро носит положительный характер, лишь оно реально, а зло есть нечто чисто отрицательное, т.е. отсутствие блага, умаление добра. И с этой точки зрения, абсолютного зла не может быть, т.к. оно - чистое небытие.  Если что-то и существует, то только потому, что оно содержит в себе благо.
Есть другой взгляд - дуалистический, подразумевающий существование двух начал - доброго и злого. С этой точки зрения можно разделить существа мира на тех, чьи души порождены Добрым началом, и тех, чьи порождены Злом, которое в такой картине мира представляется таким же реальным, как и Добро.  Лично для меня дуализм неприемлем, и хотя православие тоже не считается дуалистическим учением, некие следы его тем не менее в скрытом виде можно обнаружить.
Главная проблема дуализма в том, что нельзя провести разделяющую линию в мире, не повредив и не расколов самого себя, свое собственное сознание. Дуализм означает разделение, в итоге мы сами оказываемся в самоизоляции.
На самом деле в мире все взаимосвязано, мы все так или иначе влияем друг на друга. И когда мы внутренне отделяемся от человека, которого считаем "неисправимым грешником", "проклятым", то мы впадаем в гордыню, т.к. перестаем ощущать и долю своей вины за то, что происходит в мире. Мы все друг за друга в ответе, и если какие-то люди впадают в тяжелый грех - это значит мы что-то сделали не так, или, наоборот, не сделали то, что нужно. Мы все виновны в том, что пьяные бомжи валяются на улице, что у магазина стоит нищая старуха, за то, что наркоманы убивают себя. И в том, что «элита», «господа» впали в дикое безумие и свинство - тоже наша вина: их безумие взросло на нашем равнодушии, на нашей пассивности. Мы все сделали мир таким, каков он есть. И только от большого самодовольства можно отделяться от "проклятых грешников", считая себя невиновным в том, что они стали такими. Они падали, а все остальные в сторонке наблюдали за этим. Мы отравили, мы испортили наш мир своим равнодушием, мы все приумножили зло, мы все так или иначе удобрили ту почву, на которой распустились цветы зла, и кто из нас после этого может уповать на то, что он будет спокойно пребывать в раю, в то время, как грешники будут корчиться в аду? Мы либо все спасемся, либо все будем осуждены.
По Вашим словам, не будет ада, в котором мука и скрежет зубовный, а будет вечная геенна огненная, в которой тоже будет мука и скрежет зубовный, - разница очень большая! Но самое главное в том, что область Зла и отрицания Бога не будет устранена, она сохранится на веки вечные. И не столь важно - сколько в этой области останется злодеев, главное, что Зло обретает вечность. В этом обнаруживается какая-то безнадежность, поражение Бога - Его любовь таким образом терпит поражение, наталкивается на непреодолимую границу. И, что самое страшное, Люцифер в этой ситуации как раз выглядит победителем: его царство не рушится, а утверждается в вечности. И в итоге мы получаем дуалистическую картину мира, в котором рядом с вечным царством Добра будет  существовать и вечное царство Зла.
Я понимаю, что человек слаб, и картину адских мук использовали для исправления грешников. Проблема только в том, что Бог Любви не может быть одновременно и Богом Страха, Ужаса. Невозможно любить того, кого боишься, если, конечно, не касаться болезненных случаев садо-мазохизма. А в итоге Страх Божий стал побеждать Любовь Божию. И, возможно, это тоже сыграло свою роль не столько в исправлении, сколько в очерствении человека. Уж чего-чего, а страха - в самых различных формах - в нашей жизни предостаточно. И так мало любви. Мы в течение жизни не можем по-настоящему любить своих ближних. Но вдобавок мы разучились любить Бога, мы перестали видеть в Нем любящего Отца Небесного...
Если бы Бог хотел сам все управить, то Он вряд ли бы создал человека, и вряд ли бы дал ему беспокойный, ищущий разум. Но Бог видимо  хотел, чтобы мы сами размышляли о «проклятых вопросам», и путем мучительных исканий пришли к определенным результатам. Мне (возможно ошибочно) кажется, что именно Бог вложил в нас жажду исканий...
В своей прошлой статье я, разумеется, писал не обо всех православных, а об определенном типе людей, у которых вера выродилась в черствость. С моей стороны было бы большой наглостью и глупостью обвинять всех православных в черствости, и моя вина в том, что неясностью изложения своих рассуждений я ввел Вас в заблуждение и каким-то образом задел. Вы могли бы в свою очередь сказать, что мне  лучше было бы заниматься своими недостатками и не касаться недостатков других, но, с одной стороны, моя обязанность в том и состоит, что приходится все время говорить о каких-то недостатках, а, с другой стороны, Церковь - одно из мощнейших явлений нашей жизни, и поневоле приходится его касаться. А наша жизнь поражена распадом, мы находимся в состоянии отчуждения, когда единый некогда русский народ словно бы рассыпался на отдельные атомы. И задумываешься: а что же случилось? И почему, например, Церковь не может преодолеть состояние распада, и более того - она сама находится, если можно так выразиться, в состоянии формального, всего лишь внешнего единства? Приходят люди в храм, молятся, но каждый - сам по себе. Единой общины, единого организма - не рождается. И я знаю достаточно много знакомых, которые на волне начального энтузиазма пришли в Церковь, крестились, но потом от этой разобщенности охладели и совсем перестали ходить в храм… И это проблема не только церковной жизни, а всей нашей современной русской жизни - с нами происходит что-то ужасное, подчас похожее на национальное умирание. Сказать что все это было предсказано, что это состояние апостасии, что таковы характерные признаки последних времен - значит в какой-то мере занять пассивную позицию. Дескать - все идет по плану, ничего не поправишь. Врач поставил печальный диагноз, и надо перестать надеяться на выздоровление, а идти на кладбище и заказывать место для могилы. Но сама такая позиция становится надежной гарантией летального исхода, а нам надо как-то выйти из состояния пассивности.
Я никогда не посмею ставить под сомнение важность молитвы, более того - мог бы написать очень много о том, насколько она важна, необходима - и для религиозной общины, и для каждого человека в отдельности. Но очень плохо, когда молитва отрывается от жизни, начинает пребывать как бы в ином, параллельном измерении. Вспоминаются известные строки А. Блока:
Грешить бесстыдно, непробудно,
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в Божий храм....

У нас много говорилось о возрождении Церкви, о строительстве и восстановлении храмов. Но тревожно то, что это возрождение Церкви совершается на фоне полномасштабной катастрофы русского народа. Что-то тут не так… Получается, что Церковь существует вне нашей жизни, не влияя на нее.  Не кажется ли Вам, что есть какой-то изъян в таком церковном возрождении? И даже великое молитвенное делание при охлаждении сердца может выродиться в пустой ритуал. "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая и кимвал бряцающий"(1 Коринф.,13:1). Понимаю, что проблемы не только в Церкви, но я же в газете не только о Церкви пишу...
Мне кажется одна из причин в том, что в церковной жизни угасло творческое начало. Сил хватает на нечто охранительное, оборонительное, на то, чтобы вполсилы отмахиваться от злобы века сего. Я уже не говорю о тех, кто идет на компромиссы с "новейшими тенденциями". Но идея «закопательства», бегства от падшего мира, строительства блиндажей для Конца времен - это же ведь не вариант. Это просто установка на сдачу всех позиций, на капитуляцию. Фатализм стал болезнью части православных: "Близятся последние времена, как и предсказывали святые. Ничего не спасти, надо спасать свою душу". Страх победил церковное творчество, и Церковь в итоге стала не горячей и не холодной, не живой и не мертвой. И что тогда толку в молитвах, которые произносятся за весь мир?
Николай Федоров мечтал о "внехрамовой литургии", о том, что молитвенной сделается вся наша жизнь. Но пока идея капитулянтского "спасения", представляющего собой на самом деле сдачу мира силам зла, побеждает всяческий творческий импульс: "Какое уж тут творчество? Не до жиру - быть бы живу! Хоть бы душу свою спасти от вечных мук! Последние времена!"
У Бердяева в работе "Спасение и творчество" есть очень интересные размышления. Он пишет: "В Церковном обществе осуществляется Царство Божие, а не только спасаются отдельные души. [...] Утверждение спасения против творчества есть утверждения спасения пустоты, небытия. [...] Не всякое творчество хорошо. Может быть злое творчество. Творить можно не только во имя Божие, но и во имя дьявола. Но именно потому нельзя уступать творчества дьяволу, антихристу. Уходя от мира, вы оставляете судьбу мира антихристу.  Если мы, христиане, не будем творить жизни в истинной свободе и братстве людей и народов, то это будет ложно делать антихрист…Христианское сознание не может допустить, чтобы общество покоилось на свойствах, которые оно признает порочными и греховными. Христианское возрождение предполагает новое духовно-общественное творчество, создание реального христианского общества, а не условно-символического христианского государства. Невозможно далее терпеть условной лжи в христианстве.  [...]  В мире не было бы таких страшных катастроф и потрясений, не было бы такого безбожия и умаления духа, если бы христианство не стало безкрылым, скучным, нетворческим, если бы оно не перестало вдохновлять и направлять жизнь человеческих обществ и культур, если бы оно не было загнано в небольшой уголок человеческой души, если бы условный и внешний догматизм и ритуализм не заменил реального осуществления христианства в жизни. И будущее человеческих обществ и культур зависит от того, получит ли христианство творческое, преображающее жизнь значение, раскроется ли вновь в христианстве духовная энергия, способная породить энтузиазм, повести нас от упадка к подъему ".
Я понимаю, что, может быть, и не стоило бы касаться всех этих больных проблем, задевать каким-то образом чувства православных, особенно в то время, когда Церковь подвергается нападкам со стороны адской "либеральной общественности". Но, с другой стороны, выдержать оборону можно только в том случае, если мы сами разберемся - в чем слабы, где наши больные места. Я вижу наше назначение в том, чтобы будить мысль, порождать диалог. Наверное, я не всегда прав в своей аргументации, но мы живем в такое время всеобщей сонливости, пассивности, инерции, равнодушия, что радуешься даже тому, что вызываешь негативные эмоции. Думаешь: "Ну хоть что-то живое в вас осталось, вы еще оскорбляться можете". А то кажется, что все просто «живые мертвецы» какие-то...
Я написал свою статью, Вы написали свое мнение, я, в свою очередь, Вам ответил - хоть какой-то живой диалог завязался, а там глядишь - может в чем-то разберемся… Ну хоть какие-то признаки жизни появились. А то такое ощущение, что Россия уже превратилась в одно большое кладбище.
Subscribe

  • Они заботятся о нас

    Аттракцион неслыханной щедрости во имя нашего спасения. Недавно… о, есть такое классное русское слово – надысь! Так вот: надысь…

  • Россия в гробу

    Праздник, я кушаю куличек с чайком и думаю, а мысли не праздничные, хотя погодка за окном чудесная. Есть советский фильм по мотивам одноимённой…

  • Пункт назначения

    Мне в свое очень понравился фильм «Пункт назначения» - первый. Произвел сильное впечатление. Это потом стало превращаться в сериал, с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments