blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

Categories:

Собирание мира

В романе Достоевского «Идиот» юноша-нигилист Ипполит, медленно умирающий от чахотки, описывает свое впечатление от  картины Ганса Гольбейна «Мертвый Христос»: «На картине этой изображен Христос, только что снятый с креста. Мне кажется, живописцы повадились изображать Христа, и на кресте, и снятого со креста, все же с оттенком необыкновенной красоты в лице; эту красоту они ищут сохранить Ему даже при самых страшных муках. В этой же картине о красоте и слова нет; это в полном виде труп человека, вынесшего безконечные муки еще до креста, раны, истязания, битье от стражи, битье от народа, когда он нес на Себе крест и упал под крестом, и, наконец, крестную муку в продолжении шести часов… И когда смотришь на этот труп измученного человека, то рождается один особенный и любопытный вопрос: если такой точно труп (а он непременно должен был быть точно такой) видели все ученики Его, Его главные будущие апостолы, видели женщины, ходившие за Ним и стоявшие у креста, все веровавшие в Него и обожавшие Его, то каким образом могли они поверить, смотря на этот труп, что этот мученик воскреснет? Тут невольно приходит понятие, что если так ужасна смерть и так сильны законы природы, то как же одолеть их? Как одолеть их, когда не победил их теперь даже Тот, Который побеждал и природу при жизни Своей? Природа мерещится при взгляде на эту картину в виде какого-то огромного, неумолимого и немого зверя или, вернее, гораздо вернее сказать, хоть и странно, — в виде какой-нибудь громадной машины новейшего устройства, которая безсмысленно захватила, раздробила и поглотила в себя, глухо и безчувственно, великое и безценное Существо — такое Существо, Которое одно стоило всей природы и всех законов ее, всей земли, которая и создавалась-то, может быть, единственно для одного только появления этого Существа! Картиною этою как будто именно выражается это понятие о темной, наглой и безсмысленно-вечной силе, которой все подчинено».
Но разве это чувство отчаянья и тоски испытали только ученики Спасителя? Разве не испытывали его мы все стоя у гроба с телом близкого человека? А так же в других, менее печальных ситуациях, когда мы ощущаем свое одиночество, безжалостную холодность мира?
С одной стороны, я внутренне противлюсь идее вечного ада, но, с другой стороны, знаю насколько убедительна бывает адская реальность в нашей жизни. Думаю, что каждый человек в той или иной степени имел некий "опыт ада", и не всегда это связано с внешними обстоятельствами. Иногда вдруг начинаешь ощущать себя узником этой жизни, этого мира, замкнутым в тесной телесности, затерянным в безконечных пространствах.  Время напоминает процесс распада: вот, допустим, иду я по улице, прошел мимо столба и уже никогда не вернусь в тот момент, когда находился около столба – это мгновение кануло в прошое. У меня было детство, но никогда в него не вернусь - я навсегда отделен от него. И этот процесс самоутраты продолжается непрерывно - моя жизнь стремительно уносится в область воспоминаний… На ум приходят бодлеровские строки:

Тону во времени, его секунд крупою
Засыпан, заметён, как снегом хладный труп


Жизнь кажется похожей на бикфордов шнур, по которому бежит огонь к страшной бомбе. Смотришь на этот бег и понимаешь - ничего поправить нельзя, взрыв обязательно будет, таков неумолимый закон этого мира. Я помню, как в одном рассказе (вроде бы - Джека Лондона) казнили буйного человека: его привязали напротив жерла пушки, к ее заряду проложили дорожку из пороха, а в конце поставили свечку, чтобы этот несчастный перенес страшную пытку ожиданием конца. Но мы все живем с этой пыткой - просто иногда нас спасает забывчивость.
Мы живем отчужденные друг от друга,  даже самые близкие люди утрачивают понимание. Пытаешься достучаться до родного человека, а он отгораживается глухой стеной. Но мы отчуждены не только от других, мы отчуждены и сами от себя. Индивидуум в переводе с латыни означает "неделимый". Но каждый из нас, заглянув внутрь собственной индивидуальности обнаружит ужасную делимость, страшные противоречия. Нельзя сказать, что вовне находится чуждый мир, а внутри сознания - своя, личная территория, освещенная ясным светом. Нет, внутри тоже много зон отчуждения, конфликтов, темного, неясного…Чтобы испытать подлинное удивление достаточно задать самому себе вопрос "Кто я?"  Пытаясь честно ответить на этот вопрос, вдруг обнаруживаешь, что смотришь в непроницаемую темноту неизвестности… Кто этот человек, чью историю я вынужден смотреть всю жизнь? Остается только имя, фамилия, отражение в зеркале, но разве они нам что-нибудь говорят?
Признаюсь, что не могу долго читать книги по истории - они меня изматывают. В какой-то момент просто начинаю уставать от описания различных боен, несправедливости, угнетения. Я откладываю книгу, смотрю вдаль и думаю: "С нашим миром случилась какая-то беда, какое-то большое несчастье".
И вспоминаю историю принца Сиддхартхи Гаутамы, который счастливо жил во дворце до  тех пор, пока не выехал однажды на волю и не увидел старика, затем больного, а потом – тело мертвого человека. И потеряв покой от этой жестокой правды жизни, принц покинул дворец для поиска спасительной идеи...
Иногда меня пронизывает мысль, что мы живем в холодном, распадающемся мире, который похож на разлагающийся труп. И мы сами находимся в состояние полураспада, мы словно бы части целого, которое разметал вселенский взрыв.
...У меня тоже есть картина, которая однажды поразила меня. Еще в студенческие годы купил небольшой альбомчик, в котором была опубликована черно-белая репродукция с полотна нидерландского художника Робера Кампена "Троица". Она тогда показалась мне необычной.  На ней изображен трон, на котором восседает Бог-Отец. Он руками поддерживает тело мертвого Христа, со следами крестной пытки, который словно бы соскальзывает куда-то вниз, в пропасть. На плече Спасителя сидит Святой дух в виде белого голубя с приподнятыми крыльями.
Это изображение меня взволновало, я носил его в памяти долгие годы, думая о его смысле. И мне однажды представилось, что мертвый Христос, которого изобразил Робер Кампен, - это есть образ нашего мира. Душа мира была распята, погибла, и наше мироздание окончательно соскользнуло в бездну, если бы его не поддерживал Бог-Отец… И подобно Апостолам у гроба Спасителя, мы так же глядим на ужасы нашей жизни, и не верим, что она может быть преображена в чуде Воскресения. Нам кажется, что случилась полная, неумолимая катастрофа смерти…
Известно, что Христос - Слово, Логос. Идея Логоса пришла из античной философии, в котором он представлялся смыслом мира, космическим, все оформляющим началом. У стоиков Логос описывается, как Душа мира.
В Интернете нашел такое интересное толкование: "Слова Христа относительно хлеба и вина: “Сие есть Тело Моё…”, и “Сие есть Кровь Моя…”, можно понимать как то, что Он говорит о Себе как об изначальном космогоническом Божестве, из тела которого возникло Мироздание, в том числе и хлебные злаки и виноград. Подтверждают это известные строки Евангелия от Иоанна: ”Вначале было Слово. И всё через Него стало быть. И Слово стало плотию”. То есть космогоническое Божество – причина возникновения Мира – воплощается в человеческом облике в исторический период и своей новой смертью и воскресением повторяет свою изначальную смерть и воскресение".
Можно вспомнить и фрагмент апокрифического Евангелия от Фомы: "Иисус сказал: Я — свет, который на всех. Я — все: все вышло из меня и все вернулось ко мне. Разруби дерево, я — там; подними камень, и ты найдешь меня там".
Архетип умирающего (иногда - растерзанного) и воскресающего Божества, из частей тела которого возникает Мироздание, является наиболее устойчивым в мифологии различных народов.  В брахманизме мир возникает в результате космического жертвоприношения: изначальное божество Праджапати расчленяет себя и творит мир из своих частей, как бы растворяется в нем, наделяя его своей силой.
Интересен античный миф о творении человека: Титаны разрывают и пожирают бога Диониса. Разгневанный Зевс испепеляет их, и из этого пепла создают людей. Таким образом человеческая природа противоречива – в ней есть титаническая, богоборческая страсть к разделению, к обособлению, и божественная, дионисийская тяга к всеединству…
Мирча Элиаде пишет об учение секты нахашенов: "В космической драме три действия:
1) Изначально существовал Логос, божественное и вселенское целое;
2) Падение повлекло за собой раскол Творения и рождение страдания;
3) С пришествием Спасителя безчисленные фрагменты, составляющие нашу Вселенную, воссоединяются внутри Него в одно целое".
То есть, изначальное единство нарушается трагическим распадом, которое затем преодолевается всеобщим собиранием, восстановлением мировой целостности.
Мирча Элиаде пишет: "Индия разработала Царственный путь Духа, позволяющий обрести цельность, восстановить единство, воссоединить раздробленное. С формированием Брахман жертвоприношения становятся прежде всего средством, позволяющим восстановить изначальное единство. Когда приносят жертву, члены Праджапати, разметанные в космосе, соединяются воедино, и божество, закланное в начале времен, чтобы из его тела родился Мир, воскресает вновь. Основная функция жертвоприношения: собрать воедино то, что было раздроблено в Начале времен. Во время жертвоприношения происходит символическое "восстановление" тела Праджапати и воссоединение различных элементов личности того, кто совершает обряд. Собирая по ходу ритуала члены Праджапати в единое тело, исполнитель обряда "припоминает" себя самого, стремясь обрести единство своего истинного Я. Как пишет Ананда Кумарасвами, воссоединение различных элементов личности и обретение себя переживаются как смерть и возрождение к новой жизни".
Наш русский философ Николай Федоров воодушевлялся идеей духовной жертвы, которая могла бы сплотить, собрать расколотое человечества. Образцом ему служил "обыденный храм", который на Руси возводили в дни бедствий всем миром «об един день», т.е. в течении суток. Николай Федоров писал: "Для построения обыденных (однодневных) храмов нужна община самого глубокого, теснейшего соединения, соединения безкорыстного, безпорочного, святого… Смысл и значение построения обыденных храмов раскрывается, или становится понятным, при всестороннем рассматривании этого построения; можно же рассматривать его и с религиозной стороны, как выражение религиозного подъема, и со стороны психологической, показывающей, что толпа, соединившись в святом деле построения храма, очищается от пороков, делается, хотя и на короткое время, святою, церковью, имеющею одну душу...".
Идея преодоления раздробленности мира и человечества вдохновляла русских мыслителей левого, социалистического  направления.  В работе А.А. Богданова "Новый мир" есть глава под названием "Собирание человека". Он пишет, что в первобытные времена человечество существовало в форме изначального единства, когда индивидуализм еще не оформился и даже не существовало личных местоимений. На следующей стадии произошло обособление отдельных личностей, разделение людей, их стали разделять специализация, социальный статус, уровень образованности. Но это разделение привело и к утрате смысла существования, подобно тому, как утрачивает смысл отрезанный палец. Богданов, впрочем, считал такое расколотое состояние человечества - временным, он верил, что на новом этапе человечество обретет единство на основаниях всеобщего товарищества. Он пишет: «Всеобщие товарищеские отношения и полное взаимное понимание людей означают уничтожение общественных противоречий и антагонизмов. Противники товарищеских отношений утверждают, что сами по себе эти отношения застойны, именно потому, что гармоничны. Только борьба между людьми, в виде войн, конкуренции, группового антагонизма, по их мнению, вызывает развитие и гарантирует его непрерывность. Где есть гармония, там некуда и незачем идти дальше. Так ли это? Борьба человека против человека — это только дорогая цена, которою покупается стихийное развитие. Масса сил безплодно растрачивается на эту борьбу, и только небольшая часть их идет прямо на то, чтобы сделать человека сильнее и совершеннее. С прекращением такой растраты сил начинается эпоха сознательного развития. Собирание человека ведет не к застою, а к смене одного типа развития другим: дисгармонического развития человечества раздробленного — гармоническим развитием объединенного человечества. Итак, что же такое человек? Признаем ли мы человеком существо эмбрионально-простое, стихийное, чуждое развития? Мне кажется, нет. Признаем ли мы человеком существо неполное, часть, оторванную от своего целого, дисгармонически развивающуюся? Мне кажется, нет. Но если человеком мы признаем существо развитое, а не эмбриональное, целостное, а не дробное, то наш вывод будет такой: Человек еще не пришел, но он близко, и его силуэт ясно вырисовывается на горизонте».
Облик этого подлинного, целостного Человека заставляет вспомнить о Космическом Человеке описанном в мифах различных народов мира. Карл Юнг пишет в книге «Человек и его символы»: «Образ Космического Человека появляется во многих мифах и религиозных учениях. Он появляется в образе Адама, персидского Гайомарта или в образе индийского Пуруши. Иногда его даже описывают как первооснову мира. Древние китайцы, например, думали, что все сущее началось с гигантского богочеловека Пань-гу. В нашей Западной цивилизации Космический Человек отождествлялся главным образом с Христом, а на Востоке — с Кришной или Буддой. Согласно иудейской традиции, в Адаме с самого начала заключалось все человечество, то есть души всех, кому суждено когда-либо появиться на свет. Следовательно, душа Адама была «подобна фитилю лампы, состоящему из безчисленных нитей». В этом символе отчетливо выражена идея всеохватывающего единства человечества и всех его отдельных частиц.  Некоторые религиозные движения позднего античного периода называли Космического Человека просто Антропосом (по-гречески — «человек»). Подобно всем символам, указывающим на нераскрытую тайну, этот указывает на не познаваемую до конца тайну — сокровенную тайну о смысле человеческого существования. На практике это означает, что существование человека невозможно объяснить, отталкиваясь исключительно от инстинктов или действий, продиктованных голодом, жаждой власти, сексом, стремлением выжить или продолжить род и т. д. То есть главная цель человека заключается не в том, чтобы есть, пить и т.д., а в том, чтобы быть человеком. Сверх и помимо этих влечений наша внутренняя психическая реальность служит для выражения живой тайны, которую можно передать только в символической форме».
Мне кажется на человеке лежит особая мировая миссия собирания, интеграции самого себя и восстановления мирового единства, или, пользуясь языком мифологии – собирания изначального божества. Никто из нас не сможет найти счастье или смысл бытия в одиночестве, никто не обретет спасения только для себя. Сама мысль об этом – есть обособление и распад. Смысл и счастье может быть только всеобщим, обретенным во всеединстве.
Subscribe

  • Они заботятся о вас

    Вас желает спасти очень интересный глобальный клуб финансистов. Иногда я собираю в одну статью очень много различных цитат, фактов, чтобы…

  • Причины роста смертности

    Давай внимательно посмотрим на факторы роста смертности Я не успеваю отвечать на комментарии к своим статьям. На бегу на смартфоне…

  • Метод ассоциаций

    Читаю, сообщение с сайта «Медвестник» от 08.02.2021 г.: «С коронавирусной инфекцией в прошлом году было связано 162,4 тыс.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • Они заботятся о вас

    Вас желает спасти очень интересный глобальный клуб финансистов. Иногда я собираю в одну статью очень много различных цитат, фактов, чтобы…

  • Причины роста смертности

    Давай внимательно посмотрим на факторы роста смертности Я не успеваю отвечать на комментарии к своим статьям. На бегу на смартфоне…

  • Метод ассоциаций

    Читаю, сообщение с сайта «Медвестник» от 08.02.2021 г.: «С коронавирусной инфекцией в прошлом году было связано 162,4 тыс.…