blprizrak (blprizrak) wrote,
blprizrak
blprizrak

РОДНЫЕ МОГИЛКИ

Сколько себя помню, это всегда было так: весенние деньки, набухание и распускание почек сливались с праздником Воскресения, куличиками, которые пекла бабушка, с крашеными яйцами, и поминовением усопших. Это настолько глубоко, настолько между собой органически связано, что даже те, кто не понимали этой взаимосвязи, все равно в этом празднике живых и мертвых участвовали, - и верующие, и атеисты.
Перед Пасхой у нас принято идти на кладбище - прибирать могилки. Не знаю насколько это по православному, но людей все равно перед праздником влечет какая-та неведомая сила, зов предков. В гости к покойникам идут как к живым. И многие, подходя к могилкам, здороваются с умершими, разговаривают с ними; так делала моя бабушка и многие люди, которых я видел на кладбище. И это общение совершенно искренно, без натяжки...
Вокруг русских могилок сейчас ставят оградку, внутри ее - столик и скамейку, и понятно, что это подобие поместья, домика покойника. За столиком не просто выпивают и закусывают, а вроде бы совершают совместную с ушедшим трапезу. Это великая, подсознательная потребность - в общении с умершими. Покойник не ушел совсем, он рядом с нами, - вот какое чувство в этом выражается. Из глубочайшей старины сохранился обычай оставлять на поминках за столом место для усопшего, перед которым ставят тарелку с едой и рюмку водки.
Народ - это связь, родство не только современников, но и живых с усопшими. И эта связь возможна, если только умершие воспринимаются как живые, как ушедшие на Тот свет, в другой мир, в который и мы когда-нибудь уйдем. Ведь невозможно иметь отношения с тем, чего нет, что обратилось в прах. И связь поколений не искусственная, не надуманная - покойники нуждаются в живых, живые нуждаются в покойниках. В этом мире "подают" за покойника, чтобы помочь ему на Том свете. Здесь молятся за него, с надеждой, что и он ТАМ молится за живых.
Есть удивительное народное поверье - о соприкосновении с покойниками через цветок. В старину на могилках сеяли бессмертник. Считалось, что эти сухие цветы, которые "и при жизни, как мертвые", имеют связь с Тем миром. Они, как черта между миром живых и мертвых, и когда мы до них дотрагиваемся, то усопшие в своем мире тоже до них дотрагиваются...
Традиционный мир устроен по образу большой семьи: Бог - наш любящий Отец, а мы его дети, а друг другу - братья. Мы части целого, в котором нет ничего страшного. Вечность была не пугающей пустотой, а глядела лицами ушедших предков. Смерть виделась проводником, который в назначенный час брал человека за руку и вел к его прадедам.
Родная земля - не абстрактное понятие, с "сырой землей" роднятся через могилки предков. Здесь все сливается в общую взаимосвязь: упасть на землю, запустить руки в траву все равно, что припасть к телу любящей тебя прабабки. В самом обряде похорон заложен огромный жизнеутверждающий смысл: покойник семенем ложится в землю, чтобы прорасти воскресением в Оный день. И трава, и птицы, и деревья, и купол небес, под которым каждый день на закате совершается великая литургия солнечного света и лесных звуков -это и родной дом, и великая святыня...
Француз Филипп Арьес, посвятивший свое исследование психологическим установкам европейцев в отношении смерти, отмечает удивительное явление: Средние века не знали страха смерти. Более того, в противоположность погребениям античности, которые совершались за пределами городской стены, на протяжении всего Средневековья захоронения располагались на территории городов и деревень, и были "форумами" общественной жизни: на них собирался народ, здесь печалились и веселились, торговали и обменивались новостями.
Страх смерти пришел с вместе эпохой индивидуализма. Протестантизм, и в особенности учение Кальвина, создало пугающий образ Бога, как тирана, заранее предопределившего судьбу каждого человека. Такого Бога невозможно было любить, перед Ним можно было только испытывать ужас. Само обособление индивидуума, его "освобождение" привело к разрыву связей и с миром, и с ближними. Человек перестал быть частью гармоничного мира, и перед ним обнажилась бесконечная бездна. Эрих Фромм пишет, что захвативший человека эгоизм нельзя даже назвать любовью к себе, это чувство не имеет ничего общего с любой формой любви к кому-либо, - это всепоглощающая, ненасытная жадность, алчность, которая никогда не может найти удовлетворения. Человек Нового времени и мир начинает воспринимать, как бездну, и сам превращается в бездну, в черную дыру, он становится безродным, всем чужим. Капитализм появился благодаря именно этому мировоззренческому сдвигу: родственные связи расторгались, и окружающий мир, и люди становились всего лишь средством для достижения прибыли...
Мы хлебанули этой идейной заразы, этот яд проникает в нас и губит: наша страна становится чужбиной, и мы превращаемся в чужаков друг для друга. Мы утрачиваем и смысл жизни, и смысл смерти, и уже не знаем - для чего нужно рожать детей. И если мы не вернемся к источнику жизни, то огонь нашей народной жизни рассыплется миллионами искр и погаснет во тьме бездны...
Subscribe

  • Духовная полиция

    Лишенный сана священник РПЦ Андрей Кураев в эфире НСН прокомментировал смычку силовиков и РПЦ, в частности, указывая на погром Среднеуральского…

  • Свирепость

    «В Волгограде задержан студент Кирилл Ежов, станцевавший в середине февраля на Мамаевом кургане около монумента «Родина-мать»…

  • Клиентоцентричность

    От российского государства остался только гимн, герб и флаг. "Новые Известия" пишут: «Масштабный и долгий конфликт между…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments